Девушка стояла внизу лестницы одна, в голове шумела кровь. У соседей заперто. Оксана взялась за перила и позвала своего пса: «Малыш!» Тишина. «Малыш?» – снова крикнула хозяйка, поднимаясь по ступенькам сначала медленно, а потом бегом. Она рывком открыла первую дверь, толкнула вторую. Внутри тихо, пусто, страшно. Ноутбук лежит на журнальном столике. Ее не ограбили.
Оксана опять позвала пса. Прошла в спальню: вдруг он уснул там? «Малыш, ко мне!» Оттуда в гостиную, на кухню и в ванную. Она опустилась на четвереньки: может, забился под ванну? Что-то врезалось ей в ладонь. Ключи, которыми девушка не воспользовалась, так и лежали в ладони, кольцо от брелока вокруг пальца. Она убрала их в карман и наклонилась пониже. Под ванной пусто.
Пес убежал. Дверь в подъезд всю зиму простояла настежь: из-за льда на крыльце ее невозможно было закрыть, а к маю сломался магнит домофона. Малыш мог убежать беспрепятственно. Где теперь его искать? Оксана бросилась на лестничную клетку и поспешила вниз, выкрикивая имя питомца. Лестница холодного синего цвета, бетонные стены омыты весенним светом. Дверь квартиры на последнем этаже оставила открытой: вдруг Малыш вернется? Оксана уже у подъездной двери, уже вырвалась на улицу.
Некогда делать остановки и пытаться совладать с паникой: поддавшись ей, она бежала быстрее. Страх оказался сильнее ее дневных тревог и всех десяти лет тяжелой работы в лаборатории осадочных пород. Выбежав из дома, Оксана направилась вниз по склону на площадку, где по утрам перед отъездом в Институт вулканологии выгуливала Малыша, спустив его с поводка: перед рассветом здесь было безлюдно. Только бы Малыш ждал меня там, думала Оксана, заглядывая в переулки между домами. Провода, мусорные пакеты, клочки земли, покрытые молодой травой. Девушка осматривала улицы, хотя ее мутило от мысли о том, что она может увидеть. За площадкой торговые ряды. В палатках продаются фрукты, хлеб и цветы, мимо всегда снуют машины. Грузовики. Оксанины туфли едва касались земли. Только бы он побежал на площадку!
Додумалась! Вручила Максу ключи от квартиры! Разрешила зайти к себе домой! Они поставили подносы на рябой пластиковый столик, и Оксана дала ему четкие инструкции: «Замок первой двери поверни три раза». Очень доходчиво объяснила. А когда парень вернул ей ключи, Оксана уточнила: «Двери закрыл?» Или что-то в этом духе, она уже и забыла, подробности стерлись из памяти, дыхание сбилось. «Макс, ты нашел свои бумаги? Все в порядке?» Он улыбнулся в ответ, сказал: «Да», спросил что-то про сульфидную руду. А о том, что оставил двери открытыми, даже не упомянул! И вот Малыша нет.
Ее сердце, тревожное и трепетное, колотилось в груди. Макс, конечно, балагур – все эти шуточки, позитивный настрой – однако Оксана никогда не доверяла ему по-настоящему. Как же она могла забыть об этом сегодня? Из всех своих коллег дала ключи именно ему! Бывший муж частенько закатывал глаза, когда прошлой осенью они проводили время с Катей и Максом. Как-то раз Макс выдал: «Мы с ребятами со скалодрома планируем поездку в Катманду. Давайте с нами! Вам что, не хочется подняться на Гималаи?» Даже Кате бывало за него стыдно. Когда ее парень рассуждал о работе в институте, казалось, он бредит. Макс мечтал о том, как станет замруководителя исследований, потом возглавит отдел, а дальше станет во главе Российской академии наук. «Романович сказал, еще пару месяцев – и меня повысят. Говорит, как только мне дадут первое повышение, я полечу вверх по карьерной лестнице».
Оксанин муж, Антон, захотел его осадить и сказал, ни капли не шутя: «Давай-давай, лети».
Если бы тогда, полгода назад, ей сказали, что Антон уйдет, а Катя с Максом останутся вместе, придут к ней на ужин, Макс забудет у нее свои бумаги, а Оксана, доверяя их многолетней дружбе с Катей, даст этому недоумку свои ключи от квартиры, она бы подсыпала яд в мороженое, которым угощала гостей.
На площадке несколько школьников и две старушки. Малыша нет. Она бы увидела его издалека. Вокруг никаких стен, ему негде спрятаться: только детские горки, канаты и полоски резинового покрытия на земле. Оксана обежала площадку кругом: точно ли собаки нигде нет? «Малыш!» – тонким голосом позвала она; пульс громко ухал в голове.
Сделав полный круг, Оксана обратилась к более полной старушке:
– Бабушка, вы не видели здесь собаку? – Ее собеседница зло посмотрела на Оксанины колени, выглядывавшие из-под юбки. – Белую. – Девушка развела руки в стороны, показывая размер Малыша. – Порода – самоед. Большой белый пес, чистый, ухоженный, сильный.
– Нет, милочка, не видела, – ответила женщина.
– Мы за бездомными собаками не приглядываем, – подхватила ее подруга.
– Он не бездомный, – возразила Оксана. Кровь в жилах закипела, внутри поднимался гнев. Ноги крепко стояли на земле, а руки дрожали.
Сейчас она как вмажет этой старой карге! За бездомными собаками она не приглядывает, видите ли! За бездомными! Да если бы эта грымза только увидела Малыша своими слепыми глазенками, сразу бы забрала свои слова обратно!
