Исчезнувшие полностью

И тайком проникает в больничные палаты, выдавая себя за психолога. Иона заглянул в телефон с желанием, чтобы такси приехало как можно скорее. Приложение сообщило, что машина задерживается. Блин.

– Тогда что вы здесь делаете? – Иона посмотрел на дорогу, словно от его взгляда такси появится быстрее.

– Я приехала выразить соболезнования. И надеялась снова с вами побеседовать.

– Повторяю, мне нечего вам сказать.

– Вы еще не знаете, о чем я хочу поговорить. – Журналистка показала на церковь. – Мне очень жаль Гевина Маккинни, но ведь он не единственная жертва, так? А как же еще трое? По ним никто не отправляет поминальных служб.

– Их еще не опознали.

Иона тотчас взъелся на себя за то, что ответил. Дели наклонила голову и пристально посмотрела на него.

– Не опознали? А если бы я вам сказала, что одна жертва опознана? И что она не нелегальный мигрант?

Иона понимал, что нельзя заглатывать наживку, но не смог сдержаться.

– Вы о девушке?

Дели улыбнулась ему обворожительной и интригующей улыбкой.

– Почему бы нам не встретиться где-нибудь, чтобы спокойно поговорить? В пабе или в кофейне, мне все равно. Или обсудить это за ужином, если хотите.

Она что – серьезно?

– Послушайте…

– Что здесь происходит?

Иона не слышал, как к ним подошла Беннет. Судя по ошарашенному лицу – Дели тоже. Она окинула взглядом кожаную куртку и джинсы. Улыбнулась вежливо-надменной улыбкой, когда полицейская встала рядом с ними.

– У нас частная беседа. А вы?..

– Сержант уголовной полиции Беннет. Это частная церемония. Прессе вход в церковь запрещен, так что я должна попросить вас уйти.

– На самом деле мне кажется, что церемония окончена. А я в любом случае нахожусь не на территории церкви.

– На самом деле я не спорю. Вам нужно уйти.

Улыбка Дели сделалась напряженной.

– Вы и вправду хотите устроить сцену на поминальной службе? На глазах у родных?

Беннет пожала плечами:

– Почему бы и нет?

Если она блефовала, то очень убедительно. Вела она себя непринужденно, однако в ней чувствовалась уверенность в физическом превосходстве. Иона решил, что и сам не хотел бы схлестнуться с Беннет, пусть даже и на здоровых ногах.

Дели явно чувствовала то же самое. Она нарочито изящно повернулась к Ионе, пытаясь сделать вид, что просто так не отступит.

– Была рада снова вас увидеть, Иона. Запомните, что я сказала. Если захотите поговорить…

Она было пошла прочь, потом повернулась к Беннет с ядовитой улыбкой:

– Между прочим, классный готический прикид.

Высокие каблучки Дели торжествующе застучали по каменным плитам, когда она двинулась по дорожке к воротам. Беннет проводила ее ленивым взглядом наблюдающей за птичкой кошки.

– Что она хотела?

– Спрашивала об остальных жертвах. И упреждаю ваш вопрос – я ничего ей не говорил.

– Надеюсь, что так.

– Она мне сказала, что одну из жертв опознали, – продолжил Иона, прежде чем Беннет собралась уйти. – Не уточнила, кого именно, но она слышала, что это не нелегальный мигрант.

Беннет впилась в него своими темными глазами. Иона ощутил на себе ее какой-то осуждающий взгляд.

– А что еще она сказала?

– Все, больше ничего. Хотела выпытать, что знаю я.

– И вы ей ничего не говорили?

– А как? Я же ничего не знаю.

Пару секунд она пристально смотрела на него, потом кивнула:

– Ладно.

– Это правда? – спросил Иона, когда она собралась уходить. – Вы опознали одну из жертв?

– Поменьше верьте слухам, – ответила Беннет и зашагала прочь.

Поминки проводили в банкетном зале паба, большой комнате с окнами до пола и отгороженной занавесом эстрадой в дальнем конце помещения. Там стояли столики, стулья и длинный фуршетный стол, покрытый белой скатертью и уставленный тарелками с бутербродами и пирожками, а также блюдами из нержавеющей стали для подогрева горячего. Пришли чуть больше десяти человек, и от их малого количества большой зал казался еще более просторным и пустым.

Иона заметил, что среди собравшихся в полицейскую форму облачился только он один.

Сидевшая за столом в окружении родни и бокалов с пивом и вином Мари выглядела совершенно раздавленной. Рядом с бледным и молчавшим Диланом расселись племянницы и племянники-подростки. Иона подошел к ним и снова оказался в слезливых объятиях Мари. От нее пахло косметикой и красным вином.

– Иона, я так рада, что ты пришел! А где все? – раздраженно спросила она. – Почему здесь так мало людей? Его сослуживцы, люди из церкви, где они? Ничего не понимаю!

Иона тоже ничего не понимал.

– Может, еще появятся, – ответил он, однако сам он уехал одним из последних. Все, кто планировал прийти на поминки, давно были здесь.

Мари оглядела почти пустой зал, словно впервые его увидела.

– Это кошмар. Я все думаю, что вот-вот проснусь, но не могу. Господи, поверить не могу, что Гев лежит где-то совсем один… – Она вытерла глаза и отхлебнула вина. – Рада, что именно ты его нашел. Вы ведь всегда крепко дружили, и я так и не поняла, почему ваши дорожки разошлись.

Иона все это уже слышал, когда они говорили по телефону.

– Ну, так получилось.

Но Мари его не слушала: