С противоположной стороны к селищу примыкал катакомбный могильник с одиночными и парными захоронениями. Похороны обычно сопровождались тризнами и ритуальными погребениями животных. К сожалению, большая часть погребений оказалась разграбленной в древности, поэтому непотревоженные захоронения редки. Но и то, что удалось собрать после грабителей, свидетельствует о высоком уровне культуры жившего здесь населения: разнообразные бронзовые и серебряные поясные наборы воинов, богато украшенная конская сбруя с упряжью, золотые серьги, бусы, доставленные из малоазийских провинций Византии и т. д. Найденная в погребениях столовая посуда как две капли воды похожа на сосуды, изготовляемые в то время северокавказскими аланами, что еще раз свидетельствует о «генетической» связи культуры буртасов, оставивших этот могильник, с аланской культурой Северного Кавказа.
Остатки юго–восточной стены Маяцкой крепости
Остатки хозяйственной постройки на каменном цоколе в Маяцком городище
Остатки котлована жилища полуземлянки в Маяцкой крепости
Ритуальные танцы. Рисунок на блоке из стены Маяцкой крепости
Звери и птицы. Рисунок на костяном горлышке бурдюка
Важной частью проблемы является объяснение этнонима «буртас». У Истахри этот термин применяется в двух значениях: как название этнической общности и как название страны. Третье значение термина приводит арабский географ Йакут: буртас — название города. Исследователи пришли к выводу, что этноним «буртас» является самоназванием города; для его объяснения, как правило, ученые используют сообщения Истахри и Ибн—Хаукаля: «Язык булгар походит на язык хазар, у буртасов — другой язык, равно как язык руссов — не язык хазар и буртасов». Это сообщение восточных географов позволяет исключить из дешифровки этнонима тюркские (булгарский и хазарский) и славянские языки. С другой стороны, предложенная связь буртасов с аланской этнолингвистической общностью дает основание производить это название из иранских языков. Разнообразие графических форм термина «буртас» в арабо–персидской письменности показывает, что название буртасов не укладывается точно в арабскую графическую систему, и весьма вероятно, что это, некогда изображенное арабской графикой имя, звучало несколько иначе, чем русское «буртас». Возможно, что первоначальной формой этого термина было написание, встречающееся у Бакри, — «фурдас». Такой этноним встречается даже в начале XVII в. — персидский историк Рази знает народ фуртасов. Если предположить, что данное племенное название сложносоставное из двух частей — фурт (бурт) и ас, то первую часть можно перевести с иранских языков как «сын» (санскритское «путра», скифское «фурт», осетинское «фырт», персидское «пур» и т. д.). Некоторые различия в написании первой (п — ф) и третьей (т — д) согласных соответствуют фонетическим особенностям осетинского языка, по которым древнеиранскому «п» в осетинском языке тождественно «ф», а звук «т» может переходить в «д». Вторая часть этнонима — ас — известное подразделение аланской этнолингвистической общности. Поэтому этноним «фурт–ас» вполне можно перевести как «сын асский». Определение, стоящее позади определяемого слова, отражает древний синтаксис осетинского языка, что наглядно иллюстрируется такими словами, как батыр–ас — богатырь асский или сари–ас — вождь асский. Нелишне вспомнить, что сложносоставные этнонимы с элементом «ас» встречаются в арабо–персидской географической литературе X в., и это связано с упоминанием аланской этнолингвистической общности. Например, Ибн—Русте упоминает главенствующее аланское племя рухс–ас, что означает «светлые асы», чьи генетические корни восходят к роксоланам, а также народ тул–ас, в котором одни ученые видять туальцев Южной Осетии, другие же полагают, что это собственное имя — так звали аланского князя Дула.
