Согласно Масуди, «хазары имеют челны, на которых они плавают из своего города вверх по реке, которая течет в их реку (Итиль. — Г. А.) из верхних мест и которая называется Буртас». Несколько далее он опять замечает: «Буртас… живет, как ранее упоминалось, на реке, названной по его имени»; это же повторяет и другой восточный географ — Димашки.
Действительно в юго–западной части современной Пензенской области течет речка с таким названием (впадает в Вышу — приток Цны). Но отождествление ее с рекой, о которой писал Масуди, было отвергнуто исследователями. Во–первых, она слишком мала для судоходства, а во–вторых, буртасская топонимика в этом районе позднего происхождения.
Из описании же Масуди — Димашки ясно, что речь идет о многоводной судоходной реке, западном притоке Итиля, а не Выши, который протекает по лесостепи. Но ни в среднем, ни в нижнем течении Волги между землями хазар и волжских булгар таких притоков нет. Вероятно, здесь следует вспомнить рассказ Масуди о протоке, соединяющей Волгу с Азовским морем: «Я же видел, что большая часть занимавшихся описанием морей из древних и новых упоминают в своих сочинениях, что рукав Константинии, выходящей из Майотаса, соединяется с Хазарским морем; но я не знаю, как это возможно и откуда они это взяли, путем ли собственного наблюдения, путем ли умозаключения и сравнения». И продолжает: «В верховьях хазарской реки есть устье, соединяющееся с рукавом моря Нейтас, которое есть Русское (Азовское. — Г. А.) море; никто, кроме них, не плавает по нем, и они (русы) живут на одном из его берегов». В свое время было замечено, что это — ошибочное — мнение Масуди, разделяемое и другими арабскими географами, будто рукав Волги соединяется с рукавом Азовского моря или Доном, имеет источником то обстоятельство, что с самых ранних времен судам и ладьям, плававшим по Волге и Дону, небольшое расстояние между этими реками никогда не служило препятствием: их перетаскивали волоком через сушу. Эту же идею проводит в настоящее время Б. А. Рыбаков, отмечая, что при отсутствии надежной топографии наезженная переправа из Дона в Волгу создавала у арабских географов впечатление об их слиянии — Дон воспринимался как правый приток Волги.
В таком случае правомерен вопрос об отождествлении реки Буртас с Доном, который в районе Калача–на–Дону так близко подходит к Волге, что информаторы Масуди вполне могли принять его за правый приток Итиля.
Итак, для локализации буртасов первого периода их существования второй половины VIII — начале X в. есть следующие ориентиры: их археологические памятники должны находится западнее Волги в южной части лесостепной зоны, точнее, в бассейне Дона.
Археологические культуры этого периода в лесостепной зоне Восточной Европы выявлены достаточно хорошо. К северу от Саратова, по обоим берегам Волги между устьями Черемшана и Камы, расположены памятники волжских булгар. К западу, в бассейне Цны и Мокши, в междуречье Суры и Оки, расположены памятники мордвы, или, как их называет царь Иосиф, арису. Лесостепная зона Днепровского левобережья вплоть до Северского Донца занята Роменской культурой северян. В бассейне верхнего Дона сосредоточены памятники Боршевской культуры вятичей.
По южной окраине лесостепной зоны в бассейне Дона и островкам лесостепи в речных долинах левых его притоков, между памятниками роменской культуры и мордвы жили в середине VIII — начале X в. аланы, которых относят к Салтово–маяцкой культуре. Это полностью соответствует ориентирам, которые мы выделили для локализации буртасов. По характеру находок и поселений аланские памятники, расположенные в этом месте, нельзя спутать ни с какими другими.
Открытие в конце XIX в. Салтово—Маяцкой культуры явилось значительным событием в изучении древностей Восточной Европы. С самого начала исследования Верхнее—Салтовского катакомбного могильника на Северском Донце и Маяцкого городища на Дону, а позже — аланского (лесостепного) варианта этой культуры, среди ученых возникла дискуссия об этнической принадлежности ее носителей. Ряд ученых (А. А. Спицын, Ю. В. Готье), указывая на сходство открытых памятников с аланскими древностями Северного Кавказа, видели в носителях Салтово—Маяцкой культуры алан. Другие (Д. Я. Самоквасов, Д. И. Багалей, В. А. Бабенко) полагали, что эта культура принадлежала хазарам. Высказывались предположения о связи некоторой части носителей этой культуры с венграми или шведами.
Ныне, благодаря исследованиям М. И. Артамонова, Н. Я. Мерперта, И. И. Ляпушкина и С. А. Плетневой, выясняется, что Салтово—Маяцкая культура неоднородна и состоит из нескольких местных вариантов, в той или иной степени связанных с определенными этносами и характеризующих в целом культуру населения хазарского каганата. Сейчас уже не подлежит сомнению, что в основе формирования ее лесостепного варианта лежит аланская культура Северного Кавказа.
