Земцов понял, что в этот критический момент майор являет собой последнюю надежду и опору, которая отделяет солдат и этих, оказавшихся здесь людей от гибели. Не станет его, и они обречены.
Майор тем временем требовал наладить связь со штабом.
Он тщетно орал в микрофон рации, требуя прислать подкрепление и нанести удар с воздуха.
– Глушат, гады! – проорал он, и как следует тряхнул за плечо связиста с рацией за спиной – как хочешь сынок, хоть провод до штаба тащи, а связь мне сделай!
Увидев Земцова, он гаркнул:
– А ты капитан, чего сидишь!? У тебя не палка в руках! Занимай окно справа! – он махнул рукой.
– Веселей, ребята! У нас есть право умереть!!! – добавил он.
После этих слов огонь по боевикам велся с удвоенной силой.
Земцову и раньше приходилось держать в руках оружие, и даже несколько раз применять его, но это сильно отличалось от условий настоящего боя.
В лучах предрассветного солнца капитан увидел, как по улице перебежками продвигаются несколько групп боевиков. Некоторые из них уже заняли соседние дома.
Бой явно принимал затяжной характер.
От бесконечных ударов приклада автомата у Земцова уже начло ныть плечо.
Неожиданно в комнату через окно залетел какой-то предмет.
Земцову сперва показалось, что это камень и о не обратил на него ни малейшего внимания.
Гранта!!! – заорал майор Вятчанин.
Женщины завизжали в испуге.
В следующее мгновение, прежде чем Земцов успел что-либо понять, майор бросился на крутившуюся словно стрелку бешенного компаса по полу гранату, накрыв ее собой.
Земцов видел, как Вятчанина слегка подбросило.
Он, согнувшись в три погибели подполз к майору и перевернул того на спину.
Было слишком поздно. У командира батальона уже кровь пошла горлом. Он хрипел, словно старая раковина, с трудом пропускавшая воду. Земцов навсегда запомнил его полные ужаса перед лицом смерти глаза.
Прогремел взрыв и яркая вспышка, почти ослепила Земцова.
Когда он пришел в себя, то увидел, как по комнате мечется старший лейтенант Волков, без остановки кричавший:
– Не вижу! Ничего не вижу!
Земцов остановил его, повалив на пол.
С трудом зафиксировав голову старшего лейтенанта, он содрогнулся – лицо весельчака и балагура Волкова было полностью обожжено взрывом.
Земцов вдруг понял, что он остался здесь единственным офицером и, вероятно, последней надеждой для самого себя, а равно окружавших его солдат и гражданских.
Собрав в кулак всю волю и скромные знания, полученные за годы обучения на военной кафедре, он предоставил Волкова заботам санинструктора, уже разворачивавшего перевязочный пакет, а сам бросился к окну.
Быстро оценив обстановку, он, силясь перекричать звуки боя рявкну:
– Отделение, ко мне! К бою! Снайпер! Цель на крыше здания на одиннадцать часов! Пулемет!
Пулеметчик не реагировал, продолжая остервенело поливать улицу огнем. Ствол пулемета уже дымился, не выдерживая нагрузки. Казалось, еще немного и дым пойдет от самого пулеметчика.
Земцов подобрался к нему и встряхнул парня, которого и без того трясло крупной дрожью.
На него уставилось опаленное все в копоти лицо, на котором лихорадочным блеском, словно два угля, горели глаза.
– Укажу цель трассерами! – проорал Земцов.
Пулеметчик коротко кивнул.
Капитан сменил магазин и задал ему направление светящимися, похожими на огненные стелы пулями.
Неизвестно, сколько бы им удалось продержаться, если бы не появившиеся невесть откуда силы сирийской армии.
Завидев приближающихся военных, бандиты побежали.
Воодушевленные бойцы во главе с Земцовым погнали их до самого выхода из деревни, затем предоставив дальнейшее преследование сирийским военным на джипах.
С рассветом оставшиеся в живых бойцы военной полиции собрались в центре поселка.
Земцов как заправский командир уже руководил эвакуацией раненых.
Сюда же подошли сирийские военные и оставшиеся местные жители.
Вдруг к Земцову подбежал какой-то старичок и начал что-то кричать активно жестикулируя.
Капитан пытался объяснить, что ничего не понимает.
Старик, тем временем, упорно тянул его за рукав, пытаясь увлечь за собой.
На помощь пришел один из сирийских офицеров, немного говоривший по-английски.
– Это старейшина поселка… Он хочет, чтобы вы пошли за ним – перевел он.
Земцов, взяв с собой пятерых солдат, вместе с его старым знакомым – пулеметчиком, отправился за стариком.
Через несколько минут они оказались на окраине поселка.
То, что предстало их взору навсегда отпечаталось в памяти капитана.
Вдоль песчаной проселочной дороги ровными рядами лежали изуродованные тела мирных жителей.
Здесь были мужчины и женщины, старики и дети, скрючившиеся в самых разнообразных позах.
Больше всего запомнился капитану маленький ребенок, лежавший между двух взрослых – очевидно его родителей.
Такую расправу бандиты учинили над христианами. Видимо, этого им показалось мало.
Чуть в стороне стояли несколько импровизированных крестов, на которых в насмешку над их верой были распяты несколько человек.
Земцов посмотрел справа и слева от себя. Даже бывалые бойцы пребывали в глубоком шоке от увиденного.
