Земцов остановил ее, приложив палец к губам девушки.
– Ты не должна ничего объяснять…
Они некоторое время молчали, глядя друг на друга.
Затем Сильви прильнула к нему.
Они стояли обнявшись, и, казалось, весь мир остановился ради них двоих.
Всю ночь Земцову не удалось толком сомкнуть глаз.
Вокруг творилась какая-то чертовщина. Всюду в темноте незнакомого гостиничного номера слышались шорохи и скрип старых дубовых половиц.
Казалось, словно кто-то невидимый быстро ходил мелкими шагами полукругом возле кровати, затем быстро отбегал к входной двери, через мгновение немыслимым образом оказываясь у окна на другом конце комнаты.
Привыкший за время службы на Ближнем Востоке реагировать на малейшее движение, Земцов то и дело подскакивал в постели, стряхивая с себя остатки тревожной дремоты, и включал расположенную на прикроватной тумбочке лампу.
Обведя комнату озадаченным взглядом, он снова падал на матрац, пребывая в полной уверенности, что потихоньку сходит с ума.
На мгновение Земцов задумался.
Темноты он никогда не страшился, даже в детстве, когда в каждом из нас живет первобытный, выработанный еще далекими предками священный трепет перед мраком ночи.
Земцова темнота всегда манила своей таинственностью. Ему очень хотелось знать, что скрыто за ее мраком, и он испытывал истинное удовольствие, когда черное полотно прорезал лучик подаренного дедом карманного фонарика.
Дед – страстный опытный охотник, всегда учил его уважать темноту, относиться к ней как к живому существу, способному в случае необходимости дать укрытие, или наоборот, укрыть твоего неприятеля.
В какой-то момент к Земцову пришло осознание, что вопреки расхожему мнению яркий свет дня не менее подходит для темных делишек, нежели мрак ночи. Поэтому бояться темноты просто глупо.
Земцов понимал, что людям проще жить в мире, где все делится на черное и белое, где день создан для благих дел, а ночь – для коварных злодеяний.
Гораздо больше майора страшила другая тьма… та, что живет в каждом человеке, и иногда выходит наружу, вынуждая его совершать страшные поступки.
Земцов давно пришел к выводу, что его судьба и судьбы тысяч других, связавших себя с нелегким ремеслом защиты закона и справедливости, неразрывно связаны с тьмой и все они, словно лучик фонарика из его далеких детских воспоминаний, разрезают тьму, заставляя ее отступить на время, но победить ее до конца им не дано.
Земцов решил не выключать в комнате свет.
«Пусть тьма отступит».
В очередной раз взбив неудобную жесткую подушку, он прилег и постарался уснуть.
Сколько времени прошло, Земцов не помнил, но он увидел огромный, залитый солнцем цветущий луг, какие часто можно встретить в центральной полосе России. Проведя рукой по высокой траве, майор с удивлением отметил, что она полностью здорова и избавлена от извечной черной перчатки. В этот момент он окончательно убедился, что спит.
Слева и справа виднелись, точно сошедшие с пейзажа, небольшие рощицы, из которых доносились мелодичные песни соловьев.
На душе было тихо и спокойно.
Вдруг, подул резкий порывистый ветер, и картина вмиг переменилась.
Небо заволокло свинцовыми тучами, которые, словно низкий потолок давили на голову. Трава вокруг пожухла и стала буро-коричневой. Соловьиные рощи исчезли, сменившись враждебным осенним бором, словно стена стоявшим перед майором.
Земцов понял, что находится на опушке Каннок-Чейзского леса.
Некоторые деревья уже стояли совершенно голыми, на других местами еще виднелась коричневая листва.
У самого входа в лес майор заметил какое-то движение. Издали казалось, что это медведь.
Земцов пригляделся и не поверил глазам.
У кромки леса, подняв руки, пританцовывал невысокий человек, полностью одетый в медвежью шкуру.
Медленно крутясь вокруг своей оси, он совершал странные неестественные движения руками, такие, словно пытался отпугнуть кого-то невидимого. От необычного человека исходила какая-то угроза, чувствовавшая на подсознательном уровне.
Секунду Земцов стоял опешив.
Но даже во сне он оставался тем, кем был в реальности.
– Эй, ты! А ну стоять! – рявкнул он громким командным голосом.
Человек вздрогнул, словно от неожиданности, согнулся и резко, как бы воровато повернулся в его сторону.
Холодок пробежал по спине видавшего всякое майора.
Перед ним был не человек, а какое-то существо. Лица разглядеть он не мог, потому, что все его внимание было сосредоточено на огромных, черных как агаты глазах, которыми существо таращилось на него.
С большим трудом Земцов вернул самообладание и строго выкрикнул:
– Полиция! Не двигаться!
Он сделал решительный шаг вперед, но существо тут же опрометью кинулось в лесную чащу.
Земцов бросился в погоню, но в какой-то момент понял, что бежит на месте. Существо уже давно исчезло из виду, а он все не мог добежать до опушки леса.
Неожиданно, он услышал звук – тонкий, жалобный, словно где-то поблизости плакал ребенок.
Майор остановился и перевел дух.
Так и есть. Плакал ребенок, но понять, откуда исходит звук, Земцов не мог. Он вертел головой по сторонам – без толку.
