Марко отошел от окна на пару шагов и, упершись руками в бока, начал петь. У него был великолепный, молодой, задушевный голос, хотя он и не подозревал о его красоте. В данную минуту ему только хотелось, чтобы пение звучало как можно громче.
По улице мимо дома проходило очень немного людей. Один раздражительный старый господин, прогуливающийся для поддержания здоровья, подпрыгнул от испуга, когда песня внезапно раздалась почти под самыми его ногами. По его мнению, мальчики не имели никакого права орать таким образом. Он прибавил шагу, чтобы поскорее уйти от этого звука. Еще два или три человека бросили взгляд через плечо, но не имели времени остановиться. Несколько других стали прислушиваться с удовольствием, приближаясь к дому и затем снова удаляясь от него.
У этого мальчика прекрасный голос, — заметил кто-то. Что это он поет? — спросил его спутник. — Эго какая-то иностранная песня. Не знаю, — раздалось в ответ, и оба пошли дальше.
Но наконец один молодой человек, учитель музыки, спешащий на урок, приостановился и стал оглядываться по сторонам. Как раз в эту минуту песня звучала особенно громко и бодро. Учитель музыки не мог понять, откуда она раздается, и остановился, прислушиваясь. Именно тот факт, что он остановился, привлек внимание другого прохожего, который последовал его примеру.
— Кто это поет? — спросил он. — И где он поет?
— Никак не могу разобрать, — засмеялся учитель музыки. — Песня точно доносится из-под земли.
И так как это казалось странным, остановился и разносчик, и мальчик-посыльный, и поденщица, а затем и какая-то дама.
Собралась уже целая группа, когда из-за угла появилась еще фигура. Это был бедно одетый подросток, с почти безумным выражением лица.
И Марко тоже услышал — стук-стук-стук, — как кто-то подошел на костылях.
«Может быть, — подумал он, — да, может быть!»
И он повторил звучный припев, обычно исполняемый хором так, чтобы песня донеслась до самого неба, и пел снова и снова, а потом опять закричал:
— Эй! Помогите!
Рэт ввинтился в группу прохожих. Вид у него был такой, словно он лишился рассудка.
— Где он? Где? — закричал, вернее прорычал Рэт. — Мы искали его всю ночь! Где он? Марко! Марко! Никто не может петь такую песню, только он. Марко! Марко!
Из-под земли донесся ответный крик.
— Рэт! Рэт! Я здесь, в подвале — меня заперли. Я здесь. — Из разбитого окна вылетел большой кусок угля и упал на мостовую, рассыпавшись в пыль. Рэт спустился по ступеням, ведущим к подвальной части дома, так быстро, словно крепко стоял на ногах и мог обходиться без костылей, и застучал что есть силы в дверь.
— Марко! Марко! Это я! Кто тебя запер? Как мне открыть дверь?
Марко стоял внутри у самых дверей. Здесь был Рэт! Рэт был возле него и через несколько минут он сам снова будет на свободе, на улице.
— Позови полицейского! — закричал он через замочную скважину. — Здешние жильцы нарочно заперли меня и увезли ключи.
Тогда толпа зрителей начала волноваться, толпиться у решетки и задавать вопросы. Они не могли понять, из-за чего мальчик на костылях казался в одно и то же время обезумевшим и от страха, и от счастья. Мальчик-рассыльный с восторгом побежал за полицейским, которого нашел на соседней улице и с некоторым трудом убедил, что тот обязан прийти и отворить дверь в пустом доме, где мальчика, уличного певца, случайно заперли в подвале.
17
«ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ЗНАК»
Полицейский не столько обеспокоился, сколько рассердился. Ему было неизвестно то, о чем знали Марко и Рэт. Какого-то мальчишку угораздило оказаться запертым в доме и кто-то должен теперь пойти к хозяину дома и взять у него ключ. Сам полицейский не имел ни малейшего желания вламываться в частный дом со своей дубинкой, как того хотел Рэт.
— Мальчишка, наверное, попал туда из-за своих шалостей, так что пусть подождет, пока его выпустят, не сбивать же из-за него замки, — проворчал полицейский, тряся дверь.
— Ты как там оказался? — крикнул он Марко.
Было довольно затруднительно объяснить через замочную скважину, что он попал в дом, желая помочь леди, с которой произошел несчастный случай, но полицейский решил, что это все болтовня и выдумки. Однако Марко больше ничего не мог сказать, иначе придется говорить о таком, о чем можно знать только отцу. Он сделал вид, словно его заперли по какой-то странной случайности, и люди, спешно покинувшие дом, совсем забыли, что он еще находится в здании.
Пришел посыльный с ключами и очень взволновался, войдя в дом.
— Они же сбежали, — сказал он. — Такое время от времени бывает, но в данном случае все это выглядит как-то странно. Почему они заперли все двери в подвале и одну наверху? Что они тебе говорили? — спросил он у Марко подозрительно.
— Они сказали, что должны внезапно уехать.
— А что ты делал в подвале?
— Меня туда отвел мужчина.
— И оставил тебя там и запер? Сильно же он, видно, спешил.
— Леди сказала, что у них нет ни минуты.
— Быстро же прошел у нее вывих, — заметил молодой человек.
— Но мне о них больше ничего не известно, — ответил Марко, — я их прежде никогда не видел.
