Бен смотрел на нее ошарашенно. Он поверить не мог, что мир одурачить было так просто, но, с другой стороны, зачем девчонке его обманывать? Она говорила так насмешливо, остро, но мужчина ощущал, как кровоточит там, под бледной кожей, её красивая, избитая жизнью, душа. Понимал, почему её так тронуло, что он о ней позаботился, ведь, похоже, обычного участия она была лишена все свои годы. Понимал, и это не на шутку испугало его. Не её происхождение – чхать на то, откуда она, а уровень ответственности. Он вдруг подумал, что на эту девочку ему не хватит души. Он не сможет отогреть её, даже если захочет, потому что для такого одиночества и его лечения нужна вся жизнь, всё существующее в мире время, а у него времени не было, не было совсем. И пускай Рей кривила губы, презрительно насмехалась, Бен понимал – она бы не отказалась от простого участия, вон с какой благодарностью смотрела на него, хотя он, по сути, ничего ещё не сделал.
Он не знал, что сказать, а Рей устало откинулась на подушку. Правда опустошила её. Она выговорилась, но теперь вместо тяжести ощущала звенящую пустоту, которую разбил звонок её телефона, валявшегося на полу. Бен подал ей его, а сам вышел.
Зашел на кухню, посмотрел на часы. Ему пора было уезжать в клинику, но Рей отпускать было нельзя. Эти её боли и чрезмерная болтливость свидетельствовали о том, что она все ещё не в себе. Потому мужчина достал стакан, налил воду и прикинув вес девушки, разбавил жидкость снотворным. При приступах головной боли в её случае нужно было просто отоспаться, ничего не чувствуя, потому преступление никакое он не совершал. По-другому уложить её на целый день в кровать не удастся, а Бен как врач…и не только как врач, да, ощущал ответственность. До сих пор не мог понять, отчего его к ней так бездумно и безумно тянет, но отпустить восвояси в таком состоянии просто не мог.
Когда вернулся, то услышал, как тот её агент орет на девушку. Орет так громко, что Бен различил каждое грязное слово, которым он ударил Рей. Девушка безуспешно пыталась объяснить, что плохо себя чувствует, а человек просто кричал на неё, захлебываясь злостью. И всегда такой спокойный Бен неожиданно ощутил, как в нем пробуждается гнев на кого-то, кого он никогда не видел.
Как там Рей назвала агента? Рабовладелец? Судя по тому, кем-то подобным он себя и считал, своими нескончаемыми воплями только усугубляя состояние девушки, которая сгорбилась и больше не огрызалась. Только молча угукала, упершись головой в колени, как бы соглашаясь с тем, что да, она вот такое безответственное ничтожество, такая безалаберная дура, которая просто набралась, и теперь уходила от своих прямых обязанностей, подводя его, Ункара.
Бен нахмурился. Рей, бесспорно, вчера вела себя как идиотка, но почему её агент говорил с ней так? Нагло пользовался тем, что она в его власти и не может поспорить? Почему мужчины так любили унижать тех женщин, кого было некому защищать, – а Рей не оправдывало перед агентом ничего, даже талант, который, наверняка, этому придурку приносил огромные деньги, обеспечивая отпуск трижды в год на лучших курортах.
Мужчина присел рядом, и Рей отшатнулась, смутившись. Не того, что ей говорил Ункар. А того, что она не успела скрыть, как больно ей все это слышать. Улыбнулась, пожимая плечами, будто это ничего не значит, но это значило. Для Бена точно.
- И через час ты обязана быть на этом шоу, иначе…– продолжал агент. Бен, не выдержав, осторожно выдернул телефон из пальцев Рей.
- Если вы не хотите, чтобы завтра все газеты Нью-Йорка кричали о том, что у вашей золотой птицы в голове болезнь, вызывающая деменцию, то умерьте тон и оставьте Рей на пару дней в покое. Это я вам как доктор рекомендую. Если она сейчас придет на ваше шоу и свалится там без сознания… - Бен успокаивающе улыбнулся девушке, протянув стакан с водой и жестом показав, что пить нужно сразу. А Рей не сводила с него глаз. Смотрела с таким восхищением и восторгом, прямо как ребенок. Аж ком в горле встал бы, если бы не нужно было говорить дальше. – Всем так понравится новый скандал с ее участием. Всем, но не вам.
- А Вы кто вообще? - ошарашенно спросил Ункар, который редко получал такой отпор.
- Бен Соло. Её доктор. Всего доброго.
- Почему ты это позволяешь? Он делает на тебе деньги, почему ещё и тебя строит? – отключив телефон, поинтересовался Бен, немало рассерженный. Что, неужели только он видит, что ей плохо? Или вся забота этого Ункара сводилась к тому, что она должна сходить в клинику и после одного визита вернуться к своей роли? - Твой агент должен уважать тебя.
- Сейчас он думаю, мечется в ужасе от упоминания твоего имени. – неожиданно хихикнула Рей, ведь слова “Ункар” и “уважение” не сочетались. Между ними не было теплых взаимоотношений. Ункару нравилось иметь над ней власть и постоянно это демонстрировать. – Он, как правило, не разрешает мне связываться с приличными мужчинами, думает, наверное, что твой пиарщик его убьет. Когда он узнал, что я с тобой… что мы… ну, в общем, история с Гавайями его дико разозлила.