- И что? – несмело спросила она. Новая волна мурашек поползла по спине. Не от холода, нет. Девушка замерла в ожидании. Неужели правда, правда он это начал ощущать? То, что она видела в его взгляде ещё в Нью-Йорке, в клинике, когда Бен её нехотя отпускал, а она – нехотя уходила. Ведь не показалось же тогда. – Глаза открыл, наконец?
Бен подошел ближе, оставив недопитый коньяк на бочке. К черту Хеннесси, он уже и так ударил в голову.
Провел пальцем по её волосам, выдергивая оставшиеся заколки. К черту её аккуратную прическу. Упавшие на плечи волосы куда красивее, да.
- Отвратный цвет помады, - прошептал он, когда их лица были близко.
- Так сотри её, Бен Соло, - закрыв глаза, выдохнула Рей и запрокинула голову. О, да, в эту минуту она была его Рей, определенно. Пьянила и завораживала. И он наклонился, чтобы коснуться, наконец, этих губ. К черту её помаду. К черту Килана. К черту все. Он хотел её. Он сходил по ней с ума. Он умирал от ревности. Желание сжигало все, все остатки его хваленого спокойствия.
Это его писательница. Определенно, его. И он сотрет любое чужое прикосновение, чтобы было после него.
- Я не восхищен. Я покорен, Рей. Ты сводишь меня с ума. - он целовал её так, как тогда, на Гавайях, не давая возможности даже вздохнуть. Ощущал её ладони на своих плечах. Она отвечала ему жарко и страстно. Лишая рассудка окончательно.
Бен Соло был влюблен, и знал это с момента, когда вместо того, чтобы поехать домой, отправился в какой-то клуб и увидел её на том столе. Танцующую. Отчаянную. В ту минуту ему было ясно – вот та деталь его жизни, которая не вписывалась и тем сильнее манила. Но не думать об этом было проще, любить – это принимать ещё больше ответственности, чем было сейчас, и ему удавалось дистанцироваться, пока какой-то там Килиан не положил руку на плечо Рей. Он не хотел узнавать, что бывало дальше, когда влюбляешься и теряешь. Ему хотелось быть просто влюбленным и немного безумным, жаждущим и принимающим, отдающим и отдающимся на ее милость.
На секунду мужчина отстранился, чтобы быстрее снять с себя пиджак. Рей склонила голову и удивленно посмотрела на него, когда Бен набросил пиджак ей на плечи.
- З-зачем? – ей уже было не холодно, скорее, наоборот.
- Спину поцарапаешь, жалко. - пробормотал мужчина так, будто этот поступок был последней вспышкой его разумности. Девушка тихо охнула, когда в следующую секунду он прижал её к стене, и Рей ощутила, как он задирает ей юбку. Как пальцы соприкасаются с кожей. Как требовательно, собственнически он касается её тела. Не спрашивая разрешения. Зная, что можно. Будто читая мысли.
Ведомый стал вдруг ведущим? Вот так сразу?
- Бен, тут нельзя, ты же знаешь. – она правда не ожидала, что крышу ему начнет сносить прямо здесь, ведь всего один лестничный пролет, и у них будет закрытая на замок дверь. И диван. И… все остальное, что он захочет.
- Плевать, мне на все плевать, Рей, я хочу тебя. Сейчас. Слышишь? Ты же так замерзла. Сейчас, сейчас станет теплее. Дай я согрею тебя. – он наклонился, целуя её шею чуть дольше положенного. Рей зажмурилась от удовольствия и застонала. Действительно, почему не здесь. В этих подвалах камер не было, а персонал сегодня был выходным из-за вечеринки, потому Бен Соло мог делать с ней все, что хотел, делать прямо в подвалах, среди бочек с лучшим коньяком прошлого века. И позапрошлого.
- Черт, Бен, ты безумен.
- Ты сама таким меня хотела. Восхищаться тобой – быть безумным. Ты знаешь это.
Он, не прекращая удерживать её, прижался лбом к её лбу и заглянул в глаза. Все то же самое. Желание. Жажда. Голод. Вот только… только взгляд все же немного затуманен, едва заметно расфокусирован. Бен даже застонал от злости, когда сообразил, что Рей по-прежнему на таблетках. Как это было возможно, Кардо выписал ей рецепт всего на три недели, а прошло два месяца. Почему она до сих пор их принимала?
Девушка, неправильно истолковавшая его реакцию, подалась вперёд, и вот её губы снова путали его мысли, дурманили разум лучше любого алкоголя. Он и забыл, что она на вкус ярче любого коньяка.
«Что же ты, Бен, падешь от ревности так низко, что будешь заниматься сексом с девочкой на таблетках? Ты же, блядь, доктор, ты же знаешь, что нельзя»
Но ему уже было все равно, Он хотел её, хотел. Ей удалось это – заставить его забыть о призвании, сбросить маску, честь, совесть, все, нарушить правила. Он имел её в своей больнице, когда Рей была пациенткой, что может быть хуже? Доза антидепрессанта уже ничего не меняла.
- Я не могу, Бен. - непривычно робко прошептала девушка, когда Бен торопливо стал выдергивать ремень из шлевки. – У меня…
- Ну-ну, Золушка, сбрось свои туфельки, и я помогу. - он был просто джентльменом года, когда перефразировал так «раздвинь-ка ноги, девочка», хотя, по сути, этого и требовал. Конечно, он понял, что смутило Рей – девушка боялась, что из-за своей раскоординированости не сможет устоять на одной ноге на шпильке, но, боги, он и не хотел брать её так.
Потому что было бы горько в процессе секса превращаться врача и думать о её болезни и уязвимости.