- Проклятие. - простонала Рей, уткнувшись ему в шею. Сейчас ей не было нужно, чтобы Бен помогал. Она слишком хотела его, слишком скучала и потому уже была на грани. Прижатая к стене, полностью во власти мужчины, который был то ли реальным, то ли уже выдуманным ею Кайло Реном, Рей пропадала, и все наигранное за полтора месяца спокойствие рушилось. Он так легко поднимал и опускал её, так страстно целовал, так крепко сжимал, будто боялся, что она станет лишь дымкой. Её тело так сладостно реагировало.
Наконец, Рей ощутила как внутри все болезненно и приятно скручивает. Каждый новый толчок Бена возносил её выше и выше. Он вдруг перестал торопиться, наоборот, сбавил свой безумный темп, будто до этого высекал из неё статую, а теперь наносил завершающие штрихи. Хренов скульптор.
- Черт возьми, Бен. - выдохнула она, когда едва голову не потеряла от вспышки. Мир будто качнулся, хотя мужчина крепко удержвал её в своих руках, наслаждаяясь тем, как она, кончив, дрожит и не может подчинить себе собственное тело. – Черт возьми. - повторила Рей, когда Бен, прошептав что-то ругательное и потрясающе грязное, но заводящее, излился в неё. - Ты совсем крышу потерял, да? – мягко сказала она, целуя его в висок. Это было предсказуемо и неожиданно одновременно.
Бен не ответил. Ощущал себя расслабленным и по-собственнически довольным. Ткнулся носом Рей в шею. Провел языком по ключице. Соленая. Он этим сексом оставил на ней следы. В ней. Везде. Стер все, что было до него. Особенно, запах этих ужасных духов. Теперь его девочка пахла только ним и их близостью. Прекрасно. Хорошо. Превосходно.
Он осторожно помог ей обрести почву под ногами, и когда девушка качнулась – оба неловко рассмеялись. Знали, что это не из-за болезни, а потому что ноги дрожали, но слишком много раз она шаталась из-за ишемии, а потому какая-то тень сейчас снова проскользнула между ними.
Бен заправлял рубашку, пока Рей обувалась. Заметил, что она кутается в его пиджак. Хотел сказать что-то ласковое, притянуть к себе, чтобы вся эта грубость и безумие обрели смысл. Сейчас был момент. Но Рей вдруг потянулась к телефону, который, мать его, снова звенел.
- Килиан, да-да, cheri, помню. Через двадцать минут. Угу. – она отключилась, а Бен словно окаменел. – Бен, слушай, извини, но…
- Нет, что ты, ты извини. Я же не знал, что влез вне очереди. – ядовито бросил мужчина, застегивая ремень. – Могла бы выдать мне номерок, я бы подождал.
Рей ошарашенно уставилась на Бена. Что значит «влез вне очереди»? Она стоит тут перед ним, сгоревшая от его поцелуев, ощущая, как по ногам стекает его семя, а он тут играет в Отелло из-за одного звонка от, между прочим, женатого мужчины? И вдруг Рей поняла. Не важно, кто бы ей позвонил. Килиан. Ункар. Папа Римский. Этот мужчина тоже вынес ей приговор и сексом вбил в неё клеймо шлюхи, отпечатал ещё глубже.
А, собственно, кем она была, сделав ему минет за два Кир Рояла и позволив ему кончить в неё в погребе элитного коньячного дома? Если даже хороший человек так о ней думал, значит, Ункар и Финн, когда унижали её, просто говорили правду. Просто такая блядская натура. Просто ничтожество, которое можно грубо и зло поиметь, удовлетворив свою похоть.
- Ты был слишком порывист, - непослушными губами выдавила Рей. – Не успела.
А ей ведь показалась…. Что ж, ей всегда казалось. Девушка дрожащими от холода и отвращения к себе руками стала расправлять платье под его бесстрастным взглядом, чтобы выглядеть прилично. Вспомнила, как Бен Соло сказал когда-то, что она должна полюбить себя, так зачем он лишь усугубил её уверенность в том, какое она, по сути, ничтожество. Вот почему в доме сидра висело то предупреждение. Вот почему ночью, выпив, нельзя было на крышу. Можно было свалиться и свернуть шею.
Что ж, но ведь она таки туда забралась. Хоть на пару минут. И там, чувствуя себя такой прекрасной и даже немного любимой, ей было здорово. Не жалко и разбиться, теперь нет. Хотя обидно, что не она сама упала, а Бен столкнул её этими словами, не спросив. Просто столкнул.
- Прием скоро начнется. Не опаздывай. - бросила Рей, отдавая пиджак и находя силы уйти первой. Зачем, зачем же он её так ранил сейчас? Неужели не видел, что был единственным для неё? Неужели, блядь, не ощущал, входя в неё? Он хоть что-то ощущал?
Бен мрачно смотрел ей вслед, бормоча ругательства. Сдерживался, чтобы не бахнуть кулаком о стену. Не понимал – она дура или он полный урод? Почему Рей отдавалась ему, а потом неслась к кому-то ещё? А он зачем продолжал играть в эти игры? Влюбился и влюбился, это, может, и важно, но меркло по сравнению с мерзостью участвовать в каком-то безумном треугольнике.