Хотя Екатерина и не смотрела на короля, она отчетливо представляла, какое у него сейчас выражение лица. Платоническая любовь? Восхищение на грани поклонения и обожания? Это что-то новое. Но Франциска всегда привлекала новизна. Он знал преданную любовь матери; его по-прежнему обожала сестра; множество женщин готовы были отдаться ему с одного взгляда, и Анна в том числе. Но он достаточно хорошо изучил своих любовниц и хорошо понимал, что не может быть уверенным в преданности ни одной из них! Нет! Умирая, он сможет назвать лишь двух женщин, которые по-настоящему любили его — мать и сестру. И вот сейчас он узнал, что есть третья.
Он поднял ее и поцеловал в обе щеки.
— Моя дорогая, — сказал он, — хорошо, что вы открылись мне. Ну, конечно, у вас будет особое место в моей прелестной свите. Вы будете ехать верхом рядом со мной, развлекать меня своими разговорами, делиться своими секретами. Вы довольны?
Екатерина осыпала поцелуями его руки и весело рассмеялась: она была счастлива.
Итак, мечта Екатерины сбылась, но это не помогло ей приблизиться к мужу. Ее дружба с королем лишь усилила подозрительность Генриха.
Находясь среди придворных дам, Екатерина быстро взрослела. Она слышала разговоры женщин, делящихся впечатлениями о встречах с королем; она узнала такое, о чем раньше и не подозревала. При этом она почему-то все время думала о Генрихе.
Второе значительное событие, которое произошло в этом году, сильно встревожило Екатерину. Неожиданно, при весьма загадочных обстоятельствах, скончался Папа Римский Клемент. К этому человеку она не испытывала никаких добрых чувств. Да и как могло быть иначе? Он разрушил ее счастье. Если бы не его амбиции, она стала бы женой Ипполита, и они бы вместе управляли Флоренцией. Но Екатерина прекрасно понимала, что Клемент был ее единственным могущественным родственником и что король Франции согласился на свадьбу только потому, что она сулила его стране большие выгоды. И — увы! Король не успел в полной мере получить обещанного. Осталась невыплаченной главная часть приданого — Неаполь, Милан, Генуя. Как отнесется новый Папа к амбициям рода Медичи?
Екатерина стала предметом всеобщего обсуждения. Придворные даже в ее присутствии высказывали свое мнение о ней.
«Хорошенькое дельце, — говорили они. — Нашего короля обманули. Где приданое? Где обещанные провинции, благодаря которым и стала возможна свадьба итальянки с французским престолонаследником? Сын нашего короля связал себя узами брака, который только унизил и его самого, и Францию».
Екатерина была в растерянности. Если брак будет расторгнут, убеждала она себя, ты станешь свободной. Сможешь вернуться в Рим, к Ипполиту!
Но увы! Ипполит был кардиналом и не мог жениться! Нет! Нет! Он может порвать с церковью, если захочет.
Екатерина не находила себе места, а из Рима между тем приходили новые известия. Все в городе и в стране радовались смерти Папы, человека, который сам взрастил в людях ненависть к себе. Говорили, что каждую ночь на могилу Клемента приходят толпы народа с одной только целью — поглумиться над его прахом. Люди жаждали воздать должное тирану хотя бы после его смерти. И если бы не вмешательство кардинала Ипполита де Медичи, возмездие не замедлило бы свершиться.
О Ипполит, дорогой Ипполит, думала Екатерина, как можешь ты защищать человека, который принес тебе столько страданий?
Третье событие, которое произошло в этом году, тоже имело важное значение, хотя сначала никто не догадывался об этом. Екатерина не испытывала большой любви к дофину, но при случае готова была сделать ему приятное. Он тоже неплохо относился к ней и однажды, когда ему потребовался новый виночерпий, предложил эту должность молодому итальянцу из ее окружения. Екатерина радовалась, что дофин выбрал Себастьяно Монтекукули, этого симпатичного графа, серьезного и патриотически настроенного молодого человека.
Замок Дианы расположился в одном из красивейших мест Франции. Мимо его высоких стен несла свои воды река Эр, покатые берега которой были покрыты чудесными виноградниками. Диана вместе с Генрихом делала все, чтобы превратить это место в рай для охотников. Она велела обнести изгородью небольшой, но густой лес, где в изобилии водились дикие звери; ее конюшни славились самыми лучшими во всей Франции скакунами. А обстановка всего замка отличалась изысканностью и удобством. Для Генриха это был настоящий «свой» дом.
Он взрослел. Ему уже исполнилось шестнадцать. И идиллическая дружба, которая когда-то установилась между ним и прекрасной вдовой сенешаля Нормандии, постепенно перерастала в настоящую любовь.
Диана тоже полюбила юношу. Он казался ей необыкновенным цветком, который вопреки всем сомнениям вдруг расцвел небывалой красотой. Он был плодом ее усилий. Ей удалось воспитать в нем чувство собственного достоинства, уверенность в себе, понимание своего высокого положения. Он по-прежнему был тихим и неразговорчивым, но от неуклюжести не осталось и следа. Генрих был очень благодарен Диане.
