— Прошу вас, будьте осторожны! Если снимки попадут кому-либо в руки, моей карьере конец. А вы же знаете, это единственное, что у меня осталось.
На ее глазах заблестели слезы; одна слезинка медленно скатилась по щеке. Какая-то она была ненатуральная, словно гример подскочил на съемочную площадку и закапал ей пипеткой глицерин в глаза. Может, они вправду ненастоящие? Она ведь научилась вызывать у себя слезы, чуть только пожелает, и плакать так, чтобы не портить свою милую мордашку.
— Будьте и вы, Ли, осторожны. Не нравится мне тон этой записки. Сексуально озабоченный тип решил стать мечом господним и покарать грешницу. Позаботьтесь о надежной защите на этой неделе в Майами.
Подойдя со мной к двери, она вцепилась в мою руку и быстро поцеловала меня, нежно и доверчиво, словно дитя, потом прошла со мной по коридору, отыскала Дэну Хольтцер, которая печатала на машинке в маленькой комнатке, и перепоручила меня ее заботам. Дэна поднялась из-за стола, мы вместе с ней спустились по лестнице и вышли на улицу к ожидавшему там лимузину. Я заметил, что она бросила быстрый и настороженный взгляд на конверт в моих руках, и уловил выражение осуждения на ее лице.
Шофера звали Мартин. Она велела ему отвезти меня назад или туда, куда я пожелаю. Было начало шестого. Попросив шофера остановиться у ближайшего телефона, я позвонил Гейбу Марчману в Лодердейл и сказал, что у меня проблема. Он живо ответил, что я вполне могу приезжать со своей проблемой прямо сейчас.
Повинуясь одному из тех предчувствий, которые порой спасают вам жизнь, хотя доказать это никак нельзя, я попросил Мартина высадить меня в деловой части города, вошел в большую аптеку с одного входа, вышел из другого и взял такси.
Гейб Марчман был великим военным фотографом. Вы встречали его имя на мастерских снимках, сделанных в Корее. Разорвавшейся миной ему начисто оторвало обе ноги. Поправляясь на Гавайях, он познакомился с очень богатой и очень красивой девушкой китайско-гавайского происхождения по имени Дорис и женился на ней. Гейб похож на подпиленного Авраама Линкольна. Ходит на костылях. У них шестеро детей. Лишенный прежней подвижности, он занялся другим аспектом фотографии. У него одна из наиболее полно оснащенных частных лабораторий на Юге, занимающая флигель, по размерам почти не уступающий его жилому дому. Он экспериментирует, а также выполняет разные сложные заказы за крупные вознаграждения. Угрюмый человечек, которого обожают все, кто с ним знаком.
Дорис, округлившаяся в ожидании очередного ребенка, отправила меня в лабораторию. При моем появлении Гейб что-то проворчал в знак приветствия. Я сказал, что хочу как можно больше узнать об имеющихся у меня фотографиях. Включив поярче свет, Гейб переместил свое тело на табуретку и разложил на рабочем столе в ряд все двенадцать снимков. По его реакции — а на лице его не отразилось никаких эмоций — можно было подумать, что я принес ему фотографии щенят или садовых цветов.
— Чего знаешь о них? — спросил он. — Чисто технически.
— Они были сделаны полтора года назад в Калифорнии на тридцатипятимиллиметровой пленке. Заинтересованное лицо считает, что единственное место, откуда их можно было сделать, располагалось ярдах в ста, но это только прикидки. Заинтересованное лицо видело другой комплект фотографий чуть больше года назад, кадры были те же, но эти снимки вроде бы более серые и нечеткие.
Ворча, Гейб достал большое увеличительное стекло и принялся тщательно изучать фотографии, одну за другой. Я добавил:
— Да, мой клиент видел и уничтожил негативы. На негативах было изображено больше, чем на многих из этих снимков.
Он продолжал внимательно рассматривать снимки. Наконец повернулся ко мне.
— О’кей, насчет расстояния в сто ярдов можно согласиться. Пожалуй, это был «Плюс-икс» с отличным телевиком, тысячемиллиметровым. Может, «Никкор» с относительным отверстием шесть и три десятых и двухзеркальным отражателем. Он вот такой длины и весит фунта три или четыре. Стоял на треноге или на какой-нибудь другой основательной подставке. С тридцатштятимиллиметровкой такой объектив даст тебе увеличение раз в двадцать, значит, на расстоянии в сто ярдов — это все равно что снимать с обычным объективом с расстояния в пятнадцать футов от объекта. Только на этих трех он отпечатал кадры полностью. Значит, если он напечатал около половины кадра, это все равно как если бы он находился в семи-восьми футах от объекта. И это относится практически к большинству снимков. Только вот этот крупный план был напечатан из четверти, а может, и меньшей части негатива, где изображена женщина на расстоянии около трех футов, правда, менее четко. Фон здесь глубокий, движения застывшие — в общем, я согласен насчет ста ярдов. Пока все о’кей?
— Да.
