Кроме того, мы узнали из документов, что раньше «Сейз Коммуникейшнз» называлась «Фаррис Лэйк и Мур», а потом ее поглотила компания «Финделл Индастриз». Финделл переименовал агентство в честь своего тестя, Харрисона Сейза. Лэйк и Мур ушли от дел, получив в виде компенсации по большому пакету акций.
Внутреннее телевидение раздражало Барнса. Из каждого потолка торчала линза. В кабинете Трэппа стоял большой телевизор с пронумерованной панелью. Эта система обещала значительно облегчить нашу работу, но Барнс посчитал саму идею подглядывания отвратительной. Несколько странная реакция, если учесть, каким бизнесом мы занимались.
Когда мы наконец вышли, Барнс заявил:
— Не нравится мне «Сейз Коммуникейшнз, инк.».
Я сочувственно пощелкал языком.
— Кем мы становимся, нацией муравьев? — громко проговорил он. — Неужели не останется индивидуальности, нетронутых уголков жизни, везде будут торчать телекамеры? И мы все будем стараться не
Я согласился, что мир в дрянном положении, идет или к муравейнику, или к самоуничтожению.
В довольно оживленном месте мы увидели на тротуаре крошечного котенка. Он посмотрел на нас и громко мяукнул, потом несколько раз чихнул. Барнс подхватил его одной рукой и нежно погладил.
— Люди оставляют котят черт знает где, — с возмущением проговорил он, засовывая котенка в карман пальто. Снаружи осталась только головка, коричневая с белым.
Да, я совсем забыл: кое-кто считает, что Барнс свихнулся на теме жестокого отношения людей к животным. Пните при нем собаку, и он вам такого пинка отвесит… Все дела Общества защиты животных он ведет бесплатно.
— Эта ситуация в «Сейз Ком.» беспокоит меня, — сказал Барнс, когда мы устроились в баре. — Возникает какое-то неприятное ощущение.
Я промолчал.
— Нам не на что опираться, кроме как на то обстоятельство, что кто-то в компании ненавидит Трэппа.
— Да? — молвил я, просто чтобы не молчать.
— Мне кажется, там очень многие ненавидят Трэппа. Пожалуй, я сам его ненавижу. — Тяжело вздохнув, он закурил последнюю, десятую сигарету, потом достал блокнотик и сделал пометку.
— Почему вы ее записываете, если она последняя сегодня? — поинтересовался я.
— А мне нравится записывать, — ответил он. — Это подчеркивает фантастическую силу воли, которая дает мне возможность ограничиваться десятью сигаретами в день. Вероятно, я единственный человек в мире, который на это способен.
— Я знаю человека с другой нормой: две сигареты. И ни одной больше.
У Барнса скривились губы.
— Он сумасшедший.
— Это она.
— А, тогда другое дело. — Он считал женщин способными на все. У него был неудачный брак. К счастью, детей не было, только собака, гончая, которую жена великодушно оставила ему. Ей достался «мерседес».
Вообще-то он не ожесточился по отношению к женщинам. Просто всегда был настороже.
— Вот с чего мы можем начать. Попробуем выяснить, кто подготовил сцену для фокусов со столбняком и пятнистой лихорадкой Скалистых гор, — сказал Барнс.
— Вы имеете в виду, что кто-то заронил эти идеи Трэппу еще до самих событий.
Он кивнул.
— Конечно. Обычно, если сядешь на ржавый гвоздь, не станешь сразу кричать о столбняке. Но если кто-то недавно говорил о связи столбняка со ржавыми гвоздями…
Я согласился, что в этом что-то есть, хотя считал, что Трэпп вполне способен напридумывать себе любые несчастья.
— Наш мистер Икс весьма предприимчив, — продолжал Барнс. — Подумай, сколько потребовалось труда, чтобы найти живого клеща и посадить его на Трэппа.
Котенок выбрался из кармана и стал карабкаться вверх по пальто. Бармен подошел напомнить, что закон запрещает приносить животных в заведения, где подают пищу. Барнс осторожно засунул котенка обратно в карман.
— Спать пора, Шэйки, — сказал он.
Когда мы вышли, Барнс начал смотреть через правое плечо. Если он избегает встречаться взглядом, самое время переходить к обороне.
— Я вот подумал, может быть, ты не станешь возражать… дело в том, что моя собачка…
— Нет, — сказал я, решительно выставив подбородок.
— Всего на ночь или две, пока я найду ему дом…
— Нет.
Он улыбнулся улыбкой великомученика.
— Я не возьму котенка домой, — твердо проговорил я. — Как я уже объяснял не раз, время моей работы не позволяет мне заботиться о животном.
Он нежно погладил котенка по голове.
— Но на день или два?
Последняя кошка, которую он мне всучил, прожила у меня семь месяцев, прежде чем он подыскал для нее дом. Я напомнил ему об этом красноречивым взглядом.
Он опять улыбнулся. Это была прощающая улыбка святого.
— Ну что ж, я ведь могу запереть их в разных комнатах. Ладно, до завтра.
Мы с Барнсом пришли в «Сейз Коммуникейшнз, инк.» без десяти девять. Я очень удивился, никого там не увидев. При таком шефе, как Трэпп, можно было ожидать, что все являются на полчаса раньше срока для подготовительных упражнений и хорового пения. Или они каким-то образом узнали, что он в Лос-Анджелесе?
Секретарша вошла в десять минут десятого, а в девять пятнадцать я почуял запах кофе. Секретарша — длинные золотистые волосы, прекрасные ноги — спросила, не выпьем ли мы по чашке.
