Нападавший был не один — я слышал, как кто-то бежал сюда. Понимая, что, если в следующую секунду не встану, они начнут бить меня ногами, я сделал невероятное усилие и поднялся. Меня качало из стороны в сторону. В поисках опоры я подался назад, и моя спина коснулась дерева.
Теперь я видел, что их трое. Их тени выделялись более темными пятнами на фоне царившего кругом мрака.
Скорее всего это были те самые парни, которые на аукционе пытались всячески поддеть меня, так как в их глазах я был чужаком и, следовательно, заслуживал того, чтобы меня проучили.
— Эй вы, подонки, — произнес я, — что же вы остановились, давайте, действуйте дальше.
Они напали на меня все разом. Быть может, если бы я попридержал хоть немного свой болтливый язык, они бы этого не сделали, но после подобного обращения их уже ничто не могло остановить.
Мне удалось ударить только один раз. Однако это был хороший удар, я попал кулаком прямо в лицо одному из них. Раздался треск, как будто на морозе ударили по дереву острым топором.
После этого на меня со всех сторон посыпались удары, и я понял, что долго мне на ногах не удержаться. Когда я упал, они дали отдых своим кулакам и принялись пинать меня ногами. Пытаясь хоть немного защитить себя от ударов, я прижал колени к груди и прикрыл голову руками. Вскоре, однако, я почувствовал дурноту и, кажется, на несколько минут потерял сознание.
Придя в себя, я увидел, что остался один. Улица была пустынна. Превозмогая боль, я сел. Все мое тело болело так, будто на нем не осталось живого места. С трудом я встал на ноги, правда, меня шатало из стороны в сторону. Но вскоре я понял, что смогу держаться на ногах и даже идти.
Когда я наконец добрался до своего номера в мотеле, то сразу же прошел в ванную и включил свет. Вид у меня был ужасный. Один глаз совершенно заплыл, вокруг него начал расцветать кровоподтек, а все лицо было в крови от многочисленных ссадин. Осторожно смыв кровь, я увидел, что раны на лице были пустяковыми, а вот с синяком под глазом мне придется покрасоваться несколько дней.
Больше всего, однако, пострадало не тело, а самолюбие. Вернуться в свой родной город знаменитостью, чьи выступления показывают по телевизору и передают по радио, и в первый же вечер ввязаться в драку с местными хулиганами только из-за того, что смог перебить предлагаемую ими на любительском аукционе цену и получить корзинку учительницы!
Господи, подумал я, если об этом узнают в Нью-Йорке или Вашингтоне, мне просто проходу не дадут.
Я ощупал всего себя, но за исключением нескольких кровоподтеков, ничего серьезного не обнаружил. Дня два, вероятно, я буду чувствовать себя неважно, но этим все и ограничится. В последующие дни, сказал я себе, придется основательно заняться рыбной ловлей. Надо укрыться на реке от любопытных взоров, пока не пройдет глаз. Однако я понимал, что у меня нет никакой надежды скрыть это происшествие от добрых жителей Пайлот-Ноба. А как быть с Кэти, которой я назначил свидание на завтра?
Я подошел к двери, решив перед сном немного побыть на воздухе. Луна теперь висела высоко над утесом, и под напором легкого ветерка, который раскачивал ветви деревьев, шелестела листва. Неожиданно откуда-то издалека до меня донесся протяжный вой. Я замер и прислушался, вспомнив рассказ Линды Бейли о каких-то призрачных собаках, которых видели в Лоунсам Холлоу.
Звук послышался вновь. Это был дикий, неистовый, леденящий душу вой стаи, почти нагнавшей свою добычу. Неожиданно направление ветра изменилось, и звук пропал так же внезапно, как и возник.
День был чудесный. Рыбалка, правда, у меня не задалась — я поймал только четырех окуньков на свой спиннинг, но как хорошо было побыть на реке, возобновить знакомство с этим полным очарования мирком моего детства. Миссис Стритер приготовила мне на реку завтрак и, передавая его, спросила про синяк под глазом, но мне удалось отделаться какой-то шуткой. После этого я укрылся на реке. Я не только ловил рыбу, но и предпринял ряд экспедиций, направляя свое каноэ в тихие заводи и к небольшим островкам. Хотя я и говорил себе, что просто ищу хорошее место для рыбной ловли, дело было совсем не в этом. Исследуя отрезок водной глади, о встрече с которым я мечтал столько лет, я пытался вновь почувствовать атмосферу реки, вновь обрести настроение, которое в прошлом всегда охватывало меня здесь, в этом чудном мире текущей воды, небольших островков, песчаной косы и поросших густым лесом берегов.
Когда над рекой начали сгущаться сумерки, я поплыл к мотелю, пытаясь с помощью весла удерживать каноэ у берега, так как меня все время сносило течением. Я был уже в двухстах ярдах от пристани, когда кто-то позвал меня — это был еле слышный оклик, который донесся с берега.
Я поднял весло и бросил взгляд на берег. Течением меня медленно стало сносить вниз.
