— Я понимаю, что вы хотите сказать, — прервала меня Кэти. — Это были сыновья Бэлларда и младший Уильямс. Не стоило обращать на них никакого внимания. Им хотелось вас проучить. Вы только что прибыли, да еще из столицы. Они просто не могли не попытаться…
— Похоже, я их проучил, — заметил я. — Хотя, конечно, я поступил глупо; мне не стоило им уподобляться.
— Сколько времени вы здесь пробудете?
Я улыбнулся.
— Когда вы вернетесь сюда в сентябре, я все еще буду здесь…
— Но я совсем не это имела в виду…
— Знаю. На книгу уйдет какое-то время. Хочется создать нечто лучшее, чем то, что я написал до сих пор, а для этого нужно время. И потом, я соскучился по рыбалке. Все прошедшие годы я мечтал о ней. А осенью я, может быть, и поохочусь. Здесь, судя по всему, должно быть много уток.
— Думаю, что да, — сказала Кэти. — У нас многие охотятся на них осенью, и тогда неделями все только и говорят, что о прилете уток.
Вот так все и пойдет своим чередом. В этом-то и заключалась вся прелесть таких мест, как Пайлот-Ноб. Здесь ты всегда знал, о чем думают другие, и в любой момент мог присоединиться к разговорам у печки в магазинчике Джорджа Дункана. Говорили обычно о прилете уток, о том, как клюет рыба в Прокторе Слау, об урожае, спасенном благодаря прошедшему накануне дождю, или об ужасной грозе, в результате которой полег весь ячмень и овес. У печки, я помнил, всегда стоял стул для моего отца, которого здесь все уважали. И сейчас, идя рядом с Кэти по ночным улицам Пайлот-Ноба, я вдруг подумал, а поставят ли и для меня там когда-нибудь стул?
— Вот мы и пришли, — произнесла Кэти, сворачивая на дорожку, которая вела к утопающему в зелени большому двухэтажному особняку.
Я остановился и принялся внимательно разглядывать дом, пытаясь вспомнить, кому он принадлежит.
— Это дом Форсита, — напомнила мне Кэти, — банкира Форсита. Я уже три года снимаю здесь комнату, с тех самых пор, как начала преподавать в Пайлот-Нобе.
— Но ведь банкир…
— Да, он умер. Уже давно, лет десять тому назад. Но его вдова по-прежнему живет здесь. Она уже совсем старая женщина. Почти ничего не видит и ходит с палочкой. Говорит, что ей одной тоскливо в таком большом доме. Поэтому она и согласилась сдать мне комнату.
— А когда вы уезжаете?
— Дня через два. Я поеду на машине, так как спешить мне некуда — впереди все лето. В прошлом году я преподавала в летней школе, но сейчас решила от этого отказаться.
— Могу я увидеть вас до отъезда?
Мне почему-то очень хотелось снова встретиться с этой девушкой.
— Ну, не знаю. Вообще-то я буду занята…
— Быть может, завтра вечером? Приглашаю вас поужинать со мной. Мы могли бы отправиться в какое-нибудь уютное местечко. Посидели бы, выпили немного вина.
— Звучит заманчиво.
— Тогда я за вами заеду. В семь не будет очень рано?
— Нет, — ответила Кэти. — И благодарю вас за то, что проводили.
Она явно давала понять, что мне пора уходить, но я никак не мог заставить себя это сделать.
— А вы сможете войти? — задал я совершенно глупый вопрос. — У вас есть ключ?
Кэти рассмеялась.
— Ключ у меня есть, но в нем нет никакой необходимости. Она меня ждет и сейчас наблюдает за нами.
— Она?
— Миссис Форсит. Хоть она и слепая наполовину, но знает все, что делается вокруг. С меня просто глаз не спускает. Когда она рядом, со мной ничего не может случиться.
Мне было одновременно и смешно и досадно. И как я мог забыть, что здесь нигде нельзя было укрыться от любопытных взоров.
— До завтрашнего вечера, — произнес я несколько официально, так как все время чувствовал, что на меня смотрят из окна.
Кэти побежала по дорожке к дому, и не успела она достичь крыльца, как дверь дома отворилась. Она была права — миссис Форсит не спала и наблюдала за нами.
Я повернулся, прошел в калитку и направился по улице. На востоке, прямо над огромным утесом Пайлот-Ноб, который во времена пароходов служил лоцманам ориентиром и дал городку свое имя, сияла полная луна. Лунный свет, проникая сквозь ветви растущих вдоль улицы величественных вязов, образовывал на тротуаре причудливый узор из света и тени, а в воздухе чувствовался аромат сирени.
Дойдя до здания школы, я свернул на дорогу, ведущую к реке. Здесь городок, по существу, уже кончался, и деревья на поднимающемся к Утесу косогоре стояли такой плотной стеной, что полностью заслоняли лунный свет.
Не успел я углубиться в эту густую тень и на несколько шагов, как они набросились на меня. Надо отдать им должное, они застали меня врасплох. Я был сбит с ног, и что-то больно ударило меня по ребрам. Оказавшись на земле, я сразу же откатился в сторону, стараясь избежать следующего удара, и услышал, что кто-то бежит в мою сторону. Мне удалось встать на колени, я начал приподниматься, и в этот момент передо мной выросла тень. Я скорее почувствовал, чем увидел, занесенную для удара ногу и попытался увернуться. Нога попала мне по руке вместо груди, куда она, очевидно, была нацелена.
