Он произнес необходимые слова утешения, велел ехать в отель, дал водителю необходимые указания и ушел прочь, не упомянув о том странном факте, что здесь появилась его жена.
Темными боковыми улочками мистер Вули пробирался домой. Он был не первым мужем, возвращавшимся домой украдкою по темным боковым улочкам, надвинув шляпу на глаза, и не первым мужем, чья тревога росла по мере приближения к дому и жене, нет, но ни один другой муж не пребывал в столь полном и ужасном смятении. Иные мужья боялись своих жен, боялись их голоса, их страшного психологического оружия, такого, как сердечные приступы и попытки самоубийства, боялись их сковородок, скалок и утюгов… но у мистера Вули, пораженного значительно глубже, смертельным холодом леденела душа. Мурашки ползали у него не по коже, а прямо в подсознании… Жена его — тут никаких сомнений — была необычной женщиной. Когда-то ее необычность его радовала. Но всему же есть предел! А больше всего ему не нравилось то, что он ее не понимал, даже, можно сказать, не знал. В постели или вне ее она была ему чужой. Мистеру Вули не нравилось, как она слезает по наружной стене их резиденции, вот не нравилось, и все. Ему становилось жутковато. Да и какая благоразумная жена поедет на лошади по Уорбертону вечером? Он так углубился в свои мысли, что забыл переставлять ноги и замер на углу улицы. Потом, встряхнувшись, пошел более быстрой поступью — в этой поступи было даже нечто хищное.
Глаза мистера Вули так злобно блестели, что при его приближении двое молодых людей подняли руки, думая, что он грабитель. Но мистер Вули прошел мимо, удивляясь — что это они стоят в такой странной позе. Впрочем, диковатая поза более чем соответствовала этой ночи, когда, если уж законы природы начали понемногу нарушаться, могло произойти еще многое… Мистер Вули издалека увидел, что ворота подъездной дорожки к его дому открыты, и заспешил к ним. Из-за дерева выскочил полицейский. Он схватил мистера Вули за плечо так яростно, что с того слетела шляпа.
— Ну-ну, — проговорил полицейский, — ну-ну, и куда же ты собрался? — Тут он узнал мистера Вули. Сразу отпустив его, он заготовленные удары заменил вежливыми словами: — О, мистер Вули. Извините меня, сэр. Прекрасная ночь, не так ли?
— Вовсе нет, — буркнул мистер Вули.
— Вышли прогуляться, ха-ха?
— А вам бы только придираться, ха-ха? — Он заметил, что у полицейского в руке. — Сотрудник Коннолли, что это вы размахиваете револьвером посреди ночи? Вы охотитесь?
— Да, сэр, в некотором смысле.
— Что? На фазанов? С револьвером?
— Нет, сэр, не на фазанов.
— Вы трезвы?
— Я считал себя трезвым, сэр.
— Как это — считали? — возмутился мистер Вули. — Объяснитесь, иначе я сделаю так, что вас уволят со службы.
— Ну, я считал себя трезвым, сэр, пока не увидел то, что я увидел. Я шел по этой улице и случайно посмотрел на стену вашего дома. А там… а там… я даже вытащил револьвер…
— Что там было? Что?
— Там была женщина, сэр, она медленно карабкалась по стене вниз, вниз, вниз… и она, сэр… она была совсем голая, сэр!
Полицейский умолк.
— Ну, Коннолли, продолжайте! — поторопил его мистер Вули.
— В руке у меня был револьвер, я уже докладывал об этом…
— Ну, ну!
— Но я сказал себе: «Ты пьян, Коннолли, не стреляй». Потом я возразил себе: «Ты два дня не прикасался губами к кружке с пивом». Но стрелять я все равно не стал, потому что вдруг это был лунный луч? — Он опять помолчал. — Но то был не лунный луч, сэр. Нет, нет, нет, — упрямо проговорил полицейский, — поэтому я притаился, ожидая, вдруг кто появится, — и схватил вас, мистер Вули.
— Очень странно, Коннолли, очень странно, да. Стреляете по лунным лучам, разговариваете с собой. Но не беспокойтесь, я не скажу ни слова об этом, ни слова.
— О, спасибо, мистер Вули. Добрый вечер.
— Доброй ночи.
Мистер Вули двинулся по своей подъездной дорожке, но в дом не вошел, а обогнул его, намереваясь вначале осмотреть лужайку и сараи, а потом уж ложиться спать.
Дикий зверь, вылетевший из тьмы с жутким воем, сбил его с ног у бассейна с фонтаном, но это оказался всего лишь Ред, сеттер Свенсона. Узнав мистера Вули, Ред начал лизать ему лицо. Мистер Вули поднялся, переводя дыхание, и пошел дальше, теперь больше прежнего уверенный, что нормальный, достойный, преуспевающий гражданин Уорбертона должен вести себя нормально — распорядок дня, машины с шофером, жены, которые по ночам мирно лежат в постели…
— Милая собачка, — пробормотал мистер Вули.
— Вегетарианец, — зевнул сеттер. — Законченный.
По крайней мере, так истолковал бы его зевок любой, кто разбирается в собаках. Потеряв интерес, Ред вернулся в свою конуру.
Мистер Вули отряхнул пыль с брюк. В это мгновение из-за конюшен, где находились курятники, донесся вопль курицы. Предсмертный вопль.
