Бедная мисс Джексон, покраснев, протянула руки. Миссис Вули их легонько потрепала. Она улыбнулась сопернице — обе прекрасно понимали, каков статус Бетти.
— Спасибо, — бросила миссис Вули и повернулась к мужу. — Дорогой, — начала она, — чек… Ты забыл оставить мне чек, рассеянный ты у меня. — Она повернулась к мисс Джексон. — Мне столько всего нужно накупить! Это так утомительно.
Когда она ушла с чеком, мистер Вули некоторое время вращался в кресле, кругом и кругом, почти бесшумно. В тишине громко трещала машинка Бетти. Она вытащила отпечатанный лист. Прочитала, и послышался новый звук. Он заставил мистера Вули вскочить с кресла:
— Черт возьми, что еще? — воскликнул он в величайшем раздражении.
Мисс Джексон плакала. Рыдания буквально сотрясали ее.
— Посмотрите. Вы только посмотрите.
Мистер Вули посмотрел на лист, который она ему протянула. Отпечатано было превосходно, если не считать одного недостатка: все было задом наперед: «, рэс йымеажаву омьсип ешав аН» — и дальше все такое же.
Мистер Вули изучал текст.
— Почему вы печатаете наоборот? — поинтересовался он. — Вам это кажется забавным?
— У меня иначе не выходит.
— Не выходит? Ну, ну. Вы прекрасная, во всем нормальная девушка, — уверенно проговорил мистер Вули, — и у вас все должно получаться нормально. Давайте попробуем другое письмо.
Бетти вытерла глаза и вставила новый лист, но трещание машинки вскоре оборвалось, а девушка зарыдала.
— Успокойтесь, успокойтесь, — мистер Вули посмотрел на второе письмо и увидел, что оно тоже отпечатано наоборот.
— Так не годится, — заявил он. — Так не пойдет. Я хочу, чтобы мои письма печатались обычным, консервативным образом. Это новшество, мисс Джексон, да, но оно не улучшит репутацию нашей фирмы. Давайте напечатаем письмо
— О, вы такой добрый, мистер Вули. Такой добрый. — Она начала печатать, но вдруг остановилась.
— Она меня заколдовала, — всхлипнула Бетти, уткнувшись мистеру Вули в гладкие отвороты двубортного пиджака. — Она меня заколдовала.
Он посадил ее к себе на колени. Разве мог он сделать что-либо меньшее? Большее-то да, мог, а меньшее? Он прошептал, что это пустяк, случайный сбой, подумаешь… Вероятно, сказал мистер Вули, психиатры все об этом знают. Может быть, его жена случайно, так сказать, загипнотизировала Бетти — ну да, это подходящее слово. Загипнотизировала, повторил он, не имея ни малейшего представления, о чем говорит, но не в силах остановиться.
Однако его секретарша привыкла доверять фактам.
— Какой от меня сейчас толк, — прямо спросила Бетти, — если я не могу печатать ваши письма, разве что наоборот?
— Завтра вы придете в себя, — заверил ее мистер Вули.
— Нет, нет, я должна уехать куда-нибудь, куда-нибудь очень далеко, мистер Вули.
— Но вы нужны мне, — возразил он.
Бетти Джексон была одной из тех, в ком красота и мягкая фантазия сочетаются с элементом жесткого реализма.
— Нужна ради чего? — спросила она.
— Ради вас самой, — сказал он в точности то, что нужно было сказать. — Вы должны отдохнуть, — продолжал он. — А дальше будет видно, будет видно. Сделаем вас завотделом, вице-президентом, консультантом… В каком качестве вы будете функционировать, я еще не знаю, но…
— Пожалуйста, не беспокойтесь, мистер Вули, — тихо и взволнованно проговорила она. — Я до всего дойду инстинктом.
Мистер Вули из «Т. Уоллес Вули Инк.» не был человеком, который намеренно начинает двойную жизнь. Двойной жизни он не хотел, он ее не любит. Но сейчас он был жертвой обстоятельства. Он так себе и сказал. Что же он мог сделать? Перед ним была несчастная беззащитная девушка, жертва его жены, лишившаяся из-за нее возможности зарабатывать на жизнь. Кому нужна секретарша, которая печатает все наоборот? Леонардо да Винчи, насколько помнил мистер Вули, писал таким вот образом, задом наперед — но где сейчас Леонардо да Винчи?
Совершенно очевидно, что если он, Вули, благородный человек, то единственное, что ему остается сделать, это — хотя лицемеры и ханжи его не поймут, разумеется, — снять для Бетти квартиру или, еще лучше, коттеджик в каком-нибудь красивом и не очень приметном месте города. В таком месте, которое его жена никогда не найдет.
Именно это он и сделал.
Коттедж был маленький, дерево и штукатурка, к нему примыкал гараж, куда мог прямо въехать человек, не желающий, чтобы его машину рассматривали соседи.
Семейная жизнь мистера Вули стала очень сложной. Он не понимал свою жену, или, вернее, начал понимать, а это угрожало его душевному спокойствию еще больше, чем прежнее состояние неведения и смятения. Вскоре у него сложилась привычка бросаться к Бетти, только чтобы поговорить о жене.
— Например, — сказал он Бетти однажды под вечер, — возьмем ее в постели.
— Я не желаю брать ее в постели, — заявила Бетти неожиданно дерзким тоном. Сейчас она говорила с боссом так, будто была его любовницей, а не всего лишь служащей, в которой он принял теплое участие. — Я не желаю иметь с ней ничего общего — и даже еще меньше!!!
