— Колдунья. Ведьма! Серое исчадие зла! Я раскрыл тебя. Продолжай: Да святится имя Твое…
— Твое имя святится да, — проговорила она дрожащим голосом, ибо, будучи ведьмой, молитву могла читать только наоборот, как это делается в Черной Мессе.
Добравшись до конца молитвы, она обессиленно рухнула на диван.
Вули отбросил кнут и пододвинул стул.
— Как насчет Майами? — заговорил он оживленным голосом страхового агента, который пытается всучить не очень выгодный полис. — В Майами позволяют жить кому угодно. Ты должна отсюда уехать и никогда не возвращаться. Как насчет Голливуда? Тебе понравится в Голливуде. Там твое место, я знаю… Или Чикаго? Но нет — сначала Рено — говорят, город очень привлекательный, полный зла, там ты сможешь получить развод.
Он продолжал в том же духе, расписывая достоинства того города и этого — достоинства, понятно, с инфернальной точки зрения, а не с какой-нибудь другой.
Дженнифер выслушала его молча. Она увидела, что он непреклонен.
— О’кей, ты победил — сейчас. — Ей захотелось отхлестать его словами. — Ты такой занудный и праведный осел. Тебе кажется, что ты жил и чему-то научился. Но ничему научиться ты не сумел. Ну что ж, я проявила неосторожность, и ты теперь знаешь, кто я такая и почему вышла за тебя замуж. За тебя, маленькую напыщенную свинюшку. Как трамплин ты был еще сносен, но в остальном… Я буду рада от тебя избавиться. — Она вскочила и начала прохаживаться по комнате как большая рассерженная кошка. — Да, я уеду. Но сначала я оставлю на тебе свою пометину! — Она злорадно улыбнулась, предвкушая месть. —
Мистер Вули вздрогнул, не совсем поняв эти странные слова, и потрогал свои уши — не стали ли они вдруг ослиными. Уши оставались прежними, по крайней мере, на ощупь.
Пока он занимался ушами, его жена исчезла. Она побежала наверх. Через несколько минут, в течение которых мистер Вули топтался на месте, потрясенный, но перед лицом новых страхов цеплявшийся за чувство триумфа, она опять сбежала вниз, одетая в темный костюм из твида и норковое пальто. Свенсон, вызванный по телефону, уже ждал у выхода. Вот таким образом миссис Вули и отбыла. Наблюдая из окна библиотеки, ее муж снова потрогал уши. Все вроде нормально.
Вошел Бентли. Он поднял с пола кнут и вернул на место.
— Перестаньте говорить с собой, — потребовал мистер Вули.
— Прошу прошения, сэр. Я не знал, что говорю с собой.
— Вот именно, — злобно проговорил мистер Вули. — Бормочете как старая баба! Ну вот, опять. Прекратите, говорю я вам!
Бентли не произнес и не пробормотал ни одного слова. Он вышел, мелко подрагивая. Он был возмущен и немного испуган.
Мистер Вули ходил некоторое время туда-сюда по библиотеке, затем поднялся наверх. Он определенно нервничал и поэтому предписал себе физические упражнения. Когда в комнате для игр зазвонил телефон, мистер Вули подскочил на фут. Он как раз греб на гребной машине, надеясь, что это утомит его и позволит уснуть. Телефон находился на расстоянии вытянутой руки. Мистер Вули «лег в дрейф» и снял трубку. Послышался голос Свенсона, а тон вовсе не был радостным.
— Я о миссис Вули, — начал он.
— Да?
— Ее нет, сэр.
— Ну конечно. Она успела на поезд в девять сорок пять?
— Она выпрыгнула, сэр.
— Из поезда?
— Как она могла? Мы на поезд не попали.
— Где она?
— Я не знаю. Знаю только, что, когда я остановился у вокзала и вышел открыть дверь для миссис Вули, ее не было. Никого не было. Пустая машина.
У мистера Вули в груди образовалась огромная пустота. Он-то думал, что все уже хорошо… Свенсон ждал.
— Миссис Вули, — заявил мистер Вули, — женщина энергичная. Она просто вышла в другую дверь, пока вы обходили машину. Не беспокойтесь. Я уверен, она села на поезд в девять сорок пять.
— Нет, будь я проклят, не села. Я обыскал весь поезд. Сообщит^ в полицию?
— Боже милостивый, ни в коем случае.
Но, повесив трубку, мистер Вули удивился, почему же он ответил «нет» на столь разумное предложение…
Он попытался уснуть.
Что-то на него смотрело! Он поднялся, прошел в их общую спальню, там на него тоже что-то смотрело. Но что? Он снова и снова поворачивался кругом, сначала медленно, потом быстро, надеясь усмотреть, что же там такое. И наконец понял, что на него смотрит. Окна! Вот и все. Окна! Его собственные окна. Каждое смотрело на него и задавало лишь один безмолвный вопрос: «Не по моему ли подоконнику проскользнет сюда она, когда ты будешь лежать беспомощный в своей постели?»
Мистер Вули вызвал звонком Бентли, и вместе они проверили оконные замки на всех трех этажах. В результате дом стал будто затянутым — как сорокалетний мужчина в костюме, нс надевавшемся лет с тридцати. В течение всей этой оборонительной операции Бентли продолжал разговаривать с собою низким смазанным тоном…
— Прекратите, Бентли! — потребовал мистер Вули.
— Что прекратить?
— Это дурацкое бормотание. В чем у вас дело?
«Он свихнулся наконец, — пробормотал Бентли, — и ничего странного, раз уж угораздило жениться на ведьме».
