— Вообще-то да, — пролепетал Федор, отпихивая рюмку и закрывая рот ладонью. Стул, на котором он сидел, вдруг оторвался от пола и, покачиваясь, поплыл к окну.
Как же он не опрокидывается без акселерометров? Быть такого не может. Значит, сейчас грохнется. Кофе! Быстрее — кофе! Ух, горячущий…
Разгневанный стул затрясся, норовя сбросить седока.
— Что с вами? Вы глушите кофе, как водку!
Федор поставил опустевшую чашечку на столик. Юния отпустила его плечо и вернулась на свое кресло.
— Сам не знаю. Переутомление, наверное. Вы тоже пейте кофе, а то опять остынет. Так что у нас там с любовью? На доступном примере?
— Практически это выглядит так. Мужчина, решивший вступить в брак, сдает на расшифровку генотипа крошечный кусочек своей кожи. То же самое делают пожелавшие выйти замуж девушки. После этого гипертранспьютер высчитывает наиболее благоприятные варианты. И вот в каком-нибудь живописном месте, в горах или на берегу моря начинается Мистерия Любви. Пятьдесят-семьдесят девушек и столько же мужчин полтора-два месяца проводят вместе. Устраивают всевозможные соревнования, конкурсы, танцы. Проводят викторины, диспуты, отправляются в этот, как его… Ну, когда всякие искусственные трудности на лоне природы…
— Туристический поход. И что же, этих двух месяцев хватает?
— Вполне. Уже через неделю первые пары уезжают — строить новую жизнь, растить детей…
— Стоп, стоп! Не совсем понял, какая связь между генотипом, гипертранспьютером и любовью.
— Прямая. Я уже говорила: любовь — это благоприятное для потомства сочетание генотипов плюс духовное родство. Для выявления того и другого иногда бывает достаточно одного-единственного взгляда.
— Кто же решает, благоприятное это сочетание или нет?
— О Господи! Да Природа, мать-Природа! Развитие и процветание вида Хомо сапиенс — в этом смысл и суть полового инстинкта.
— А если мои интересы как личности не совпадают с инстинктивными наклонностями меня же как биологической особи? Если я не захочу стать рабом инстинкта и этого вашего суперарифмометра? Вы умудрились все, все запрограммировать! Никакой свободы!
— Не захотите стать рабом Любви? — Юния брезгливо повела плечами. — Что же, никто вас не станет заставлять. Будете жить, как сочтете нужным. А если уж говорить о свободе… Полсотни девушек, каждая из которых для вас — Джульетта, Офелия и Лаура, а вы для каждой из них — князь Болконский, Анатоль Курагин и…
— Ван Дамм, — подсказал Федор.
— Вот-вот, и все трое — в одном лице. Разве выбор мал? Наоборот, глаза разбегаются. И личности — на любой вкус. Профессии, кстати, тоже. Кому — космонавт, кому — повар.
— Поваров на всех, конечно, не хватает.
— Да, — согласилась Юния. — Быть изобретателем блюд у нас очень престижно. Космонавтам труднее: далеко не каждая девушка мечтает полететь на Марс или годами ждать возвращения любимого. Но в конце концов все находят своих суженых.
— Так уж и все… А дурнушек вы куда подевали?
— Да не бывает абсолютных дурнушек! Тем более в наше время! Для каждой девушки Гименей в состоянии подобрать десятки мужчин, для любого из которых она — кинозвезда! И они для нее, будьте уверены, тоже! Только у вас эти люди, даже если и живут в одном городе, могут никогда не познакомиться, а у нас — встретятся обязательно.
— И что же, неразделенной любви не бывает? Ревности, соперничества?
— Отчего же? Всякое случается. И ревность, и слезы. Только нет в них безысходности, понимаете? Не нашедшие свое счастье кандидаты через некоторое время участвуют в новой Мистерии, и уж тут-то, как более опытные, выходят победителями. Редко-редко кому оказывается нужна третья попытка.
— Интересно… А как насчет разводов?
— Есть у нас и разводы. Два-три на тысячу пар. Но только не из-за сексуальной несовместимости, как чаще всего случается у вас!
Федор прищурился.
— Забавно, забавно… А «будетлянка», насколько я понимаю, от слова «будет»?
— Да. Этот термин придумал Хлебников. Давным-давно, еще в ваше время. Древляне, земляне, будетляне… Один ряд.
— И экипаж, на котором вы приехали, не «авто-», а «хроно-»?
— Да, — твердо сказала Юния. — Хотя вы и не должны были знать об этом.
— И вы можете чем-либо доказать… все, о чем сейчас рассказали?
— Нет. Ни одного материального предмета, не соответствующего вашему уровню, я взять с собою, конечно, не могла.
— А — сами?
— При малейшей попытке нарушить причинность визит будет пресечен. С очень неприятными для меня последствиями. Кажется, вид диалога, который мы с вами ведем, называется — допрос?
— Трудно поверить в чудо, когда ничего необычного… Впрочем, красота — редчайшее из чудес. Еще один вопрос можно?
Юния обреченно улыбнулась.
— Зачем вы здесь?
Девушка покраснела и, поежившись, спрятала лицо, подняв воротник курточки.
— Ничего-то вы не поняли. Ничего, — глухо сказала она. — Неужели все вещи надо обязательно называть по имени? А сердце вам ни о чем не говорит? То самое, которое одно лишь зорко?
— Нет. В нашем времени все принято обозначать словами. Правдивыми или лживыми, но — обозначать. А сердце… Оно так часто стремится быть обманутым… Итак — зачем?
