Леся на вялых ногах спустилась по холму, подхватила с песка одеяло и кинула его у самого костра.
— Приготовь кофейку, — попросил я Влада.
Леся смотрела в костер, в ее глазах бесновались пожары. Она мысленно разговаривала сама с собой, губы ее беззвучно двигались, голова покачивалась, то утверждая, то отрицая, руки нервно теребили маленькое зеркальце. Она все чаще поднимала голову, глядя на меня, словно примеривала мое лицо к своим доводам.
— Все не так! — вдруг глухо произнесла она, исподлобья глядя на меня. — Все было не так, как ты думаешь!
Влад, сидя перед костром на корточках и помешивая ложкой кофе, с любопытством взглянул сначала на Лесю, а потом на меня.
— А разве ты еще и думаешь?
Это было не смешно. Как и все то, о чем
— Я ее не убивала, — произнесла Леся.
— Кого? — уточнил я. — Проводницу или Регину?
— Я никого не убивала! — теряя контроль над собой, громко сказала Леся и со злостью швырнула в огонь зеркальце, которое судорожно сжимала в руках, словно хотела сжечь свое лицо.
Влад настороженно поглядывал то на меня, то на девушку. Он упустил момент, когда кофе вспенилось, и немного напитка пролилось на угли. Мне нравился крепкий аромат подгоревшего кофе. Я втягивал носом ароматный дымок; он проявлял в памяти уютные воспоминания о Крыме, о доме, об Анне. Все это, с чем я расстался всего несколько дней назад, сейчас казалось оторванным от меня на годы и миллионы километров, и образовавшуюся в душе пустоту заполнила лживая и жестокая девчонка. Оттого мне было тяжело и гадко, и пропала охота что-либо доказывать.
— Теперь, — произнес я, — когда я вырвал у тебя ядовитое жало, тобой можно подпоясать брюки, чтобы не свалились, а ты будешь только шипеть и дергать своей глупой головой.
Влад опустил голову ниже, делая вид, что всецело занят кофе. Моя неожиданная грубость напугала его; он не ожидал, что мое отношение к Лесе настолько конкретно и негативно.
Леся вскочила на ноги. Она в самом деле напоминала встревоженную змею. Неопределенность пугала ее больше, чем мои образные угрозы, и девушка уже не могла терпеть.
— Ну, скажи что-нибудь! — крикнула она, слепо двигая зрачками: сквозь костер она не видела меня. — Не изощряйся в красноречии! Скажи что-нибудь умное! Факты, доказательства! Слабо?
— Тебе, мокрушница, факты и доказательства предъявит следователь в СИЗО. Мне же достаточно сложившегося о тебе мнения. Если тебе интересно…
— Очень интересно! — не дала договорить Леся. — Я просто сгораю от нетерпения.
— Ты, малыш, грязная подстилка под ногами Филина. Он вытер о тебя ноги, когда думал, что умирает от лучевой болезни. А ты сейчас паясничаешь, кривляешься, защищая не столько себя, сколько его.
— Почему ты говоришь только про нее? — попытался смягчить мою категоричность Влад. — Филин на каждого из нас вылил по ведру помоев.
— Я говорю только про Лесю, — объяснил я другу, — потому что она была любовницей и сообщницей Филина.
— Никто это не сможет доказать, — спокойно ответила Леся. Она думала, что на этом мои доводы заканчиваются.
— Если бы я был следователем, — ответил я, — то этот вопрос беспокоил бы меня намного больше. Сейчас мне наплевать, доказуем этот факт или нет. Я просто рассказываю своему другу то, что было.
Я подошел к Владу, присел возле него на корточки и снял с углей кружку, в которой кофе уже давно перекипело.
— Именно Леся, а не Регина должна была подготовить вагон к захвату, — начал я, прохаживаясь с кружкой возле костра. Так лучше думалось. — За несколько дней до терракта она купила по какому-то липовому списку двенадцать билетов на прицепной вагон «Небит-Даг — Ташкент» для того, чтобы количество заложников в вагоне было ограничено и, естественно, один билет для себя. До того, как в вагон подсели Филин со своими братками, она выполнила несколько малоприятных, но очень важных дел.
Леся усмехнулась, села на песок и стала горстями пересыпать его с ладони на ладонь.
— Используя свой скверный характер, — продолжал я, — ты сразу же начала выявлять самых агрессивных пассажиров, которые смогли бы в случае чего постоять за себя. Такие люди в качестве заложников создали бы Филину лишние проблемы. Тебе надо было вычислить их и уничтожить. Метод простой: ты занимаешь чужое место и откровенно хамишь законному пассажиру.
— Любопытно! — качнул головой Влад. — Выходит, вся та шумиха с «двойниками», которую они раскрутили, была провокацией?
— Не они раскрутили, — поправил я. — А Леся раскрутила. Я тоже сначала думал, что Леся и Регина — давние подруги. Нет, просто им достались соседние места, и девушки познакомились, скорее всего, на платформе, ожидая подачи вагона.
— Ошибаешься! — с протяжным «ш» произнесла Леся. — Регина была вторым человеком после Филина. Она убивала, она расчищала путь банде!
Я поднял руку, предлагая Лесе замолчать.
— Никакого отношения к вам Регина не имела. Ты просто подставила ее несколько раз, а она, дурочка, клюнула.
