— Ты прав, Саша, — согласился Удалов. — Отдых ему требуется и диетическое питание. А пока он у нас приходит в себя, мы ему покажем наш город, а если нужно, то и в Москву свозим. Ему наверное интересно.
Они подошли к пришельцу и склонились над ним.
Они подошли ко мне вплотную.
Они подхватили меня под локти и потащили в плен.
Вернее всего, у них есть приказание уничтожить без следа любого истинного хозяина этой планеты, прежде чем он разоблачит.
Но мне все равно.
Я последний.
Я покорно иду к своей гибели…
Первая моя реакция на предложение выпустить книжку под условным названием «Сорок лет спустя»[1] была отрицательной. Прежде всего от самого названия, от идеи, несет снобизмом. Кто я такой, чтобы соответствовать такому замыслу? К тому же в «Искателе» я печатался мало, либо на заре нашей с ним биографии, либо в последние год-два…
Но вот, мысленно произнесенные слова «на заре нашей с ним биографии» что-то во мне всколыхнули. И я понял, что мне самому интересно вспомнить о давних событиях, о моих самых первых шагах в литературе, о которых мало кто знает, да и я забыл.
Я открыл первый номер журнала за 1997 год и стал читать подряд, год за годом, номер за номером, содержание за тридцать пять лет существования «Искателя». Вскоре понял, насколько полно и во всей исторической сложности эта библиография рассказывает о жизни журнала и в то же время о истории фантастики в нашей стране и отношениях ее с «Искателем».
Заинтересовавшись, я углубился в исторические изыскания, а углубившись, понял, что мне хочется сделать книжку — «Я и «Искатель». И не тщеславие водит моей рукой, а попытка выразить себя в необычных мемуарах.
Я пришел в журнал «Вокруг света» в конце 1959 года. Я бы не решился идти в настоящий журнал, если бы не подруга моей мамы Елена Абрамовна Цуккерман, переводчица с английского, которая сотрудничала в том журнале. Она знала, конечно, что я недавно приехал из Бирмы, где проработал два года переводчиком на строительстве и поступил по приезде в аспирантуру Института востоковедения. Жить на стипендию несладко, особенно когда родилась дочь Алиса, и желательно было подработать. Вот Елена Абрамовна и сосватала меня в журнал, в надежде, что я смогу написать что-нибудь о Бирме.
Татьяна Чеховская, которая тогда ведала в журнале литературой, утверждала потом, что мое первое появление в маленькой комнатке отдела было эффектным — вошел крайне худой, рыжий и рыжебородый молодой человек в купленной в Дели кожаной, на волчьем меху летной куртке. Впрочем, кто тогда не появлялся в журнале!
Татьяна предложила мне написать очерк о Бирме и сказала, что если мне попадется любопытный рассказ или очерк на английском языке, он тоже может пригодиться журналу.
Я воспрял духом и с того момента началось мое десятилетнее сотрудничество в «Вокруг света», в котором я проводил больше времени и работал охотнее, чем в востоковедческой аспирантуре. Я даже подумывал о том, не бросить ли науку и стать профессиональным журналистом. Но так и остался между двух стульев.
За десять лет работы в «Вокруг света» я написал там столько заметок, статей, очерков, рассказов, столько перевел с английского, что, по самым скромным подсчетам, из моих материалов можно было составить больше двух номеров журналов, то есть страниц сто пятьдесят текста, не считая многих фотографий и рисунков, включая даже две обложки. То есть я полагаю себя небольшим монументом во славу «Вокруг света».
