Искатель, 1998 №5 полностью

— В том-то и дело, — сказал адвокат. — В этом парадокс. Очень странное ощущение, но мне кажется, что она невиновна. И при этом — абсолютно неискренна в показаниях. Как думаете, такое возможно?

— Не знаю, — сказал Натаниэль. — Может быть… — Он нахмурился, крикнул: — Офра, где обещанный кофе?

— Еще вода не закипела, — отозвалась из-за закрытой двери Офра.

— Н-да… Знаете, Цвика, вы помогли мне в том давешнем деле, и я чувствовал бы себя очень неуютно, если бы отправил вас ни с чем, — сказал Розовски. — То есть я по-прежнему не собираюсь этим заниматься, но готов помочь вам советом или консультацией. Бесплатно. Если вы согласны — что ж, давайте ваши записи, я просмотрю. Если же ваше условие — взять на себя расследование и только после этого — знакомство с документами, тогда оставляйте их при себе. Мы сейчас выпьем кофе и расстанемся.

Адвокат немного подумал.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Прочтите вот эту запись и выскажите о ней свое мнение. Или посоветуйте мне, как быть. Это, как я уже говорил, запись первого допроса — первого в моем присутствии.

Вошла Офра с подносом, на котором стояли две чашечки дымящегося кофе. Адвокату она улыбнулась, на шефа посмотрела с подозрением.

— Ты в отпуске или нет? — спросила она, ставя перед ним поднос.

— Или нет, — ответил Розовски. — Или да. Спасибо за кофе.

— Что говорить, если будут звонить?

— Если будут звонить — или да, — сказал Натаниэль, пробуя кофе. — Или нет — это для вас с Алексом.

Она молча вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Натаниэль сначала быстро пробежал глазами лист бумаги.

— Так… В присутствии… Ну, это понятно… — пробормотал он. — Ага, и переводчик тоже.

— В связи с тем, что госпожа Головлева заявила о плохом знании иврита, полиция предоставила ей переводчика, — пояснил адвокат. — Доктор Илана Олыианецки из университета Бар-Илан.

— Ясно… Вы пейте кофе, Цвика, Офра замечательно его варит. Настоящий кофе по-турецки. — Натаниэль сказал вполголоса: — Что тут у нас?.. Ага. — Он зачем-то разгладил и без того гладкую страницу и углубился в чтение.

После необязательных вступительных фраз в документе шла подробная запись допроса. Розовски опустил вопросы анкетного характера — их можно будет прочитать позже.

«Следователь. Вы утверждаете, что пришли по приглашению хозяина квартиры, господина Мееровича.

Головлева. Да, но я не знала, что это именно он.

Следователь. Поясните.

Головлева. Он не представился.

Следователь. Вы хотите сказать, что не были с ним знакомы?

Головлева. Нет, я хочу сказать, что не знала, от кого именно получила приглашение. Оно было сделано по телефону.

Следователь. Вам позвонил по телефону мужчина. Пригласил вас провести вместе с ним вечер. При этом не назвал себя. Ивы так легко согласились?

Головлева. Понимаю, это выглядит очень странно. Я могу показаться вам легкомысленной, но все было именно так. Утром позвонил мужчина. Оказалось, что ошибся номером. Извинился. Минут через двадцать-тридцать позвонил снова. Сказал, что ему очень понравился мой голос. Что мои интонации напомнили ему голос женщины, которую он любил когда-то. Мы разговорились.

Следователь. О чем?

Головлева. Ни о чем конкретно. Так, обычная болтовня малознакомых людей. Кончилось тем, что он назначил мне свидание на вечер.

Следователь. У себя дома?

Головлева. По адресу бульвар Ха-Гибор Ха-Ям, 124, квартира 25. В семь тридцать.

Следователь. И вы не узнали в говорившем своего мужа?

Головлева. Нет. Я и сейчас неуверена, что говорил именно он.

Следователь. То есть вы утверждаете, что вас пригласил в гости незнакомый вам человек?

Головлева. Да.

Следователь. Несмотря на это, вы сразу согласились?

Головлева. Да.

Следователь. Почему?»

— Действительно, — сказал Розовски, прерывая чтение, — что это вдруг она так легко согласилась встретиться вечером с незнакомым мужчиной, да еще в его квартире? В конце концов, это могло оказаться опасным.