— И оказалось, — заметил Грузенберг. — Правда, совершенно неожиданным образом.
— Верно… — Натаниэль задумчиво посмотрел на адвоката. — Послушайте, Цвика, может быть, она просто охотница за мужчинами? Ну, вы понимаете, о чем я говорю. Сейчас таких много, в том числе и среди туристок.
— Некоторые считают, что в особенности среди туристок.
— Именно так. Может быть, и здесь нечто подобное?
— Нет. — Грузенберг принялся внимательно разглядывать свои аккуратно подстриженные ногти. Подняв наконец взгляд на выжидательно молчащего Натаниэля, он сказал: — То, что вы сейчас услышите, звучит вообще… — он поискал подходящее определение.
— Совершенной выдумкой? — подсказал Розовски.
Адвокат отрицательно качнул головой.
— Следователю она не объяснила причины, видимо, понимала, что все это будет выглядеть по меньшей мере странно, — сказал он. — Любой полицейский рассмеется ей в лицо. И предложит придумать что-нибудь более убедительное.
— А вам объяснила?
— Объяснила. Действительно странное объяснение. Головлева утверждает, что ее успокоил гороскоп.
— Гороскоп? — собиравшийся было закурить Розовски отложил незажженную сигарету и уставился на Грузенберга. Интонация адвоката не позволяла определить, серьезно он говорит или нет. — Какой гороскоп?
— На тот день, 16 октября, астрологический прогноз обещал ей романтическое приключение, могущее окончиться браком. Ей рекомендовано было ни в коем случае не отказываться от возможного приглашения в гости, — невозмутимо сообщил адвокат.
— Та-ак… — Розовски все-таки закурил. Это позволило ему не сразу обнаружить свою реакцию на услышанное. — Похоже, вы относитесь к этому серьезно.
— Да. И она тоже.
— Ну-ну. — Натаниэль действительно был ошарашен и больше не считал необходимым скрывать это. — Она что, суеверна?
— Это не суеверие, — Грузенберг говорил совершенно серьезно. — Это всеобщее поветрие. Массовое увлечение. Не знаю, как обстоят дела на русском языке, но во всех израильских газетах целые полосы забиты прогнозами, предсказаниями, советами и прочим. Выходит даже журнал «Астролог». Плюс такое же, если не большее, количество подобной литературы на английском — из Штатов и Великобритании.
— Думаю, на русском та же картина, — сказал детектив.
— Я тоже так думаю. Что же до Головлевой, то, по-моему, она не более суеверна, чем мы с вами. И прекрасно понимает, что астрологическое объяснение никак не может удовлетворить следователя.
— Меня тоже, — сообщил Розовски. — Мне просто нечего будет делать. Есть прогноз — и вперед. Никакого следствия, никаких загадок. Приходит клиент, а ты ему сразу же: «Простите, кто вы по гороскопу? А жена кто? Ну тогда, естественно, вам должны были наставить рога. Чего же вы хотите? Так говорят звезды!» — Он засмеялся. — Сиди и читай в газетах прогнозы. Ни тебе слежки, ни поиска улик. Роскошная жизнь, правда?
— Это было бы весело, если бы в деле не присутствовал труп, — холодно заметил адвокат. Его несколько покоробил тон сыщика.
— Вы правы, конечно же, все совсем невесело, — согласился Натаниэль. — Неуместная шутка, простите. Считайте это просто реакцией растерянного человека. Может быть, вы расскажете мне немного подробнее об этом ее увлечении? В моей практике подобное объяснение из уст подозреваемого встречается впервые.
— В моей тоже. Что ж, слушайте. — Адвокат вздохнул, видимо заранее представляя реакцию собеседника на свой рассказ. — Лариса Головлева приехала в Израиль, как я уже говорил, два с половиной месяца назад. Родственники сняли ей квартиру в Яффе. В первый же день, по ее словам, она купила в киоске чуть ли не все выходящие на русском языке израильские газеты. Родственники чем-то были заняты в выходные дни, поэтому ей предстояло провести субботу дома. Чтобы не скучать, она и скупила газеты.
— Если бы родственники были заняты каждую субботу, ваша подзащитная разорилась бы, — сказал Розовски. — Вы знаете, сколько русских газет — ежедневных и еженедельных — выходит в Израиле?
— Честно говоря, никогда не интересовался, — ответил Грузенберг. — Но, думаю, пять-шесть. А что?
— Двадцать три, — сообщил Натаниэль. — Двадцать три газеты.
Грузенберг был потрясен цифрой. Не меньше, пожалуй, чем Натаниэль — верой обвиняемой в астрологию.
— Двадцать три?! Но зачем? — спросил он. — О чем могут писать двадцать три газеты в нашей маленькой стране? К тому же на русском языке!
— Мало ли, — ответил Натаниэль. — Например, друг с другом ругаться. Или ругать правительство. Вы же сами понимаете, что этим можно заниматься бесконечно. Вообще-то я их не читал. Почти. Ладно, Цвика, это к делу не относится. Рассказывайте дальше.
Адвокат собрался с мыслями.
