Рядом с ними остановился микроавтобус с оранжевой мигалкой и красной шестиконечной звездой на дверцах. По окружности шла надпись: «Американская скорая медицинская помощь». Надпись Натаниэля не обманула: подъехавшая машина предназначалась для перевозки покойников. Он молча следил за тем, как санитары уложили тело Дины Ройзман в пластиковый мешок, погрузили в машину. Несколько бородачей в желтых пластиковых жилетах, с черными ермолками на головах и большими фонарями в руках — члены погребального братства «Хевра Кадиша» — тщательно обследовали место происшествия в поисках малейших следов крови. Травинки, мелкие камушки с бурыми пятнами аккуратно упаковывались в отдельные прозрачные пакетики, в соответствии с еврейской религиозной традицией: ни одна, даже мельчайшая частичка тела, даже капля крови не может остаться непогребенной. «С этими парнями и криминалистам делать нечего, — подумал Натаниэль. — Каждый сантиметр осмотрят, ничего не пропустят». Лица бородачей, когда на них падали лучи полицейских фонариков, были спокойно-деловитыми. Дверь санитарной машины, наконец, закрылась, заурчал двигатель, вспыхнула мигалка. Машина помчалась в сторону Тель-Авива, похожего отсюда на праздничный пирог с множеством свечей. Обычно этот вид поднимал Натаниэлю настроение. Но сейчас был не тот случай.
— Да, так о чем это мы? — рассеянно спросил Натаниэль. — Так вот, насчет свидания. Нет, Ронен, никакого любовного свидания не было.
— Ну, Натан… — инспектор с сомнением покачал головой. — Все-таки согласись: пардесы — не то место, где проводятся деловые встречи.
— Конечно, — Натаниэль кивнул. — А кто сказал, что встреча была именно здесь? Сюда ее привезли уже в бессознательном состоянии, дорогой мой. Готов спорить на что угодно — вскрытие покажет наличие в организме большой дозы снотворного.
Даже в темноте можно было заметить удивленно вздернутые брови инспектора.
— Откуда такая уверенность? — спросил он недоверчиво. — У тебя что, есть какая-то информация? Выкладывай!
— Ты этой информацией тоже обладаешь, — ответил Розовски. — Ровно в такой же степени. Ох-хо-хо, Ронен, неужели ты не обратил внимания на характер раны? Удар убийца нанес, когда женщина лежала ничком. Скорее всего камнем. Или другим каким-то предметом, заранее приготовленным. Орудие убийства, естественно, забрал с собой. И выбросил где-нибудь в другом месте. Вот так, Ронен. Никакое это не любовное свидание, — повторил он.
Инспектор Алон некоторое время размышлял над словами детектива. Потом спросил:
— Ты считаешь, что убийца был один?
— Один, один. Там, возле тела, виден след от автомобиля. Так вот, я уже говорил, что Дина была без сознания. Убийца не смог далеко оттащить ее. Два или три метра. Если бы их было хотя бы двое, они отошли бы от дороги подальше. А тут — он рисковал: могли заметить с трассы. Значит, просто не мог отнести. Сил не хватило…
Розовски лег спать около четырех часов утра — после того, как он подписал акт опознания, Алон вдруг потребовал — именно потребовал, — чтобы тот поехал вместе с ним к мужу несчастной. Натаниэль удивился и согласился. Поездка ничего не дала: Ройзман категорически не желал приходить в себя. В конце концов, полицейские решили оставить его в покое до утра — если можно считать покоем транспортировку забывшегося пьяным сном Николая в полицейское управление.
Только после этого инспектор с явной неохотой согласился отпустить Натаниэля.
Он не помнил, как добрался до постели (слава Богу, мать уже спала — Натаниэль успел предупредить ее, что приедет поздно). Стянул с себя одежду и тут же уснул. И, наверное, проспал бы до обеда, если бы ровно в двенадцать его не оглушил пронзительный телефонный звонок. Первые же фразы, услышанные Натаниэлем, прогнали остатки сна.
Звонил мужчина. Его голос был Натаниэлю совершенно незнаком:
— Господин Розовски?
— Предположим, — угрюмо ответил Натаниэль. Он все еще переживал из-за прерванного сна.
— То есть? — незнакомец почему-то встревожился. — Я ошибся? Это номер частного детектива Натаниэля Розовски?
— Не ошиблись, не ошиблись…
— Я адвокат госпожи Смирновой, меня зовут Цви Нешер. Я звоню вам по поручению Виктории, — пояснил Нешер. — Сначала позвонил в ваш офис, но там почему-то никого не было. Кроме автоответчика.
Розовски тут же пообещал себе взгреть своих сотрудников, имевших скверную привычку в его отсутствие не реагировать на телефонные звонки. Такое обещание он давал с регулярностью одного раза в неделю.
— Почему Виктория сама не позвонила? — спросил Натаниэль.
— К сожалению, ей разрешили позвонить только адвокату, то есть мне.
Мужественный баритон Цви Нешера звучал так спокойно, что детектив не сразу понял смысла объяснения.
— Кто разрешил? О чем вы говорите? — он недоуменно поднял брови, словно собеседник сидел напротив.
— Полиция, разумеется. Господин Розовски, она арестована. Ей собираются предъявить обвинение, по крайней мере, в одном убийстве.
— Собираются — что? — Розовски подумал, что ослышался. — Что значит — «по крайней мере, в одном»?
