— Ты знаешь, что эта шлюха Светка была у Прижогина? — оборачиваясь к своему напарнику, поинтересовался Швабрин, сидевшей в патрульной машине рядом с водителем, которым был все тот же сержант Хмырюга. Дело происходило во время очередного патрулирования района, далеко за полночь. Милицейские «Жигули» медленно катили по холодным, пустынным, осенним улицам.
— Ну и что? — осторожно поинтересовался Тулембеев.
— Как — что? Смекай сам.
— Думаешь, она нас заложила?
— А то ты ее не знаешь! Не заложила — так заложит. Она еще во время случая с Комсой вела себя подозрительно.
— И что ты предлагаешь?
— Надо бы съездить, разобраться.
— А не опасно? — предположил напарник. — Если Прижогин уже начал ее пасти, то все подозрения падут на нас.
— Опасней будет, если она куда-нибудь слиняет, а потом явится и начнет давать показания, — авторитетно заявил Швабрин, после чего обратился к молчаливому водителю: — Сворачивай с Севастопольского и давай на Одесскую.
Тот кивнул и, проехав перекресток, повернул направо. Впереди маячила громада трейлера, припаркованного чуть поодаль от шоссе, на небольшом пустыре. Когда патрульная машина подъехала ближе, оба оперативника насторожились — прямо на проезжую часть, появившись откуда-то из-за грузовика, выскочил человек в грязном свитере и отчаянно замахал руками. За ним бежали трое, но, увидев милицейскую машину, замерли на месте, а затем повернули назад.
— Грабят, что ли? — неуверенно предположил Швабрин. — Притормози, Хмырюга.
Едва машина свернула к бордюру, как человек бросился к ней. Теперь он оказался в свете уличных фонарей, и милиционерам стала хорошо видна его разбитая в кровь физиономия.
— Помогите, мужики, — прохрипел он. — Привязались какие-то недоноски, чуть до смерти не забили!
Швабрин молча кивнул, резко распахнул дверцу и, доставая на ходу пистолет, выскочил наружу. Тулембеев устремился за напарником.
— Всем стоять, стреляю на поражение! — громко закричал Швабрин, увидев, как три тени метнулись прочь. В прохладном ночном воздухе его слова грозно разнеслись по всей округе.
Предупреждение подействовало — убегавшие остановились и даже сделали несколько шагов навстречу подбегавшим милиционерам.
— А в чем дело, гражданин начальник? — пьяно ухмыляясь, поинтересовался один из них — крупный, бритоголовый парень лет двадцати, в черной, перепоясанной ремнями куртке и с повязкой на рукаве. — Мы никуда не убегаем…
Двое других были еще моложе — лет по семнадцати, одеты аналогичным образом, держались с наглой настороженностью.
— Кто такие? — спросил Швабрин, держа их на прицеле, в то время как Тулембеев зашел сбоку.
— Русское национальное единство! — четко отрапортовал старший, показывая повязку со свастикой.
— А что здесь делаете в такой час?
— Патрулируем улицы, наводим порядок, помогаем нашей доблестной милиции очищать город от всякой нечисти!
— Да они меня чуть не убили! — вмешался в разговор подошедший водитель. — Хотели, гады, на моем грузовике пульверизатором свастику нарисовать…
— Молчи, черножопый, когда белые люди разговаривают! — прикрикнул на него старший нацист. — Все он врет, товарищ милиционер, извините, не знаю вашего звания.
Швабрин искоса бросил быстрый взгляд на водителя. Да, похоже, что тот относился к числу лиц пресловутой «кавказской национальности» — кожа смуглая, волосы черные. Как же это он сразу внимания не обратил… Впрочем, оно и понятно — рожа разбита, а говорит по-русски чисто, без акцента.
— Мы хотели проверить у него документы и узнать, зачем он поставил здесь свой трейлер, — неожиданно тонким, детским голосом, в котором слышалась плохо скрываемая гордость, заявил один из молодых нацистов — белобрысый, прыщавый, с измазанным «зеленкой» лбом.
— А кто вам дал такое право, сосунки паршивые? — возмутился водитель.
— Заткнись, — неожиданно оборвал его Швабрин. — А ведь ребята дело говорят. Предъяви документы.
— Да вы сначала у них проверьте! — взвился водитель. — Меня же избили — и я еще буду что-то предъявлять…
— Делай что говорят, паскуда! — чутко уловив перемену настроения Швабрина, скомандовал старший нацист. — Приехал в Россию, да еще выпендриваться будешь!
— А я что — не русский, что ли? — водитель озадаченно оглянулся на Тулембеева, словно желая найти у него поддержку в «национальном вопросе». Однако азиат продолжал сохранять невозмутимое молчание. — Вы за кого меня принимаете? Я же из Ставрополья, Сергачев моя фамилия.
— Документы, — убирая пистолет в кобуру, холодно потребовал Швабрин.
— Ну щас принесу, они в машине.
— Надо проследить, чтоб не сбежал, — уже совершенно доверительным тоном обратился старший нацист к Швабрину, на что тот молча кивнул.
После этого вся компания переместилась поближе к трейлеру, на борту которого действительно виднелось несколько черных крестообразных полос.
— Надо бы еще грузовик обыскать, — деловито говорил старший нацист, пока водитель лазил в кабину за документами. — Мало ли чего он там привез, русских людей травить.
— Ты кончай со своими пацанами эту самодеятельность, — холодно оборвал его Швабрин. — На это органы есть.
— Так мы же хотели как лучше…
