— Без вас разберемся.
— А чего без нас? У меня, кстати, у самого была мысль в милицию податься, — поделился сокровенной мечтой собеседник, на что Швабрин иронично хмыкнул.
— Вот мои документы, а вот накладные на груз, овощные консервы везу, мужики, — заговорил водитель, спрыгивая из кабины на землю и подходя к старлею.
Швабрин кивнул Тулембееву, а сам отошел чуть поодаль, под уличный фонарь и принялся изучать документы.
— Ну ща мы тебя уроем, — негромко пообещал один из молодых нацистов, с ненавистью глядя на водителя.
— Вот, слышали, как они мне угрожают? — испуганно спросил тот, обращаясь к Тулембееву, на что азиат все так же молча пожал плечами.
— Все в порядке, пацаны, — заявил Швабрин, возвращаясь и отдавая документы, — по паспорту он действительно русский.
— Так мы ж били его не по паспорту, а по морде! — сострил старший нацист, после чего все засмеялись, кроме, разумеется, водителя. Усмехнулся и Швабрин.
— В общем, так, — сказал он, — разбегайтесь по домам, и чтоб я вас здесь больше не видел. Через пятнадцать минут будем возвращаться обратно и, если кого увидим, заберем в отделение. А ты запрись в кабине и сиди — не высовывайся. Кстати, почему без напарника?
— Да с напарником я, но он у бабы ночует, — пояснил водитель. — Так вы что — их не заберете?
— Не за что, — буркнул Швабрин.
— Как, а рожу мне разбили?
— Это ты сам о монтировку ударился, — снова сострил старший нацист, окончательно развеселив всю компанию.
Расстались почти дружески — водитель быстро юркнул в кабину, а трое нацистов вытянулись в струнку и, вскинув руки, дружно отсалютовали милиционерам: «Да здравствует Россия!» — после чего быстро скрылись между домами.
— Вот видишь, Бехтияр, — шутливо заметил Швабрин, когда они вновь сели в машину, — не будь меня с тобой, они бы и тебе навешали, с твоей-то татарской рожей.
— Я б им навешал, щенкам паршивым, — отозвался напарник. — Мои предки из Золотой Орды двести лет всю вашу Россию дрючили.
— Ха! — возразил Швабрин. — Где она теперь, твоя Золотая Орда, а где Россия!
Впрочем, на этом спор по «национальному вопросу» оборвался — обоих напарников ждали дела поважнее. Когда машина подкатила к одному из домов по Люксембургской улице, Швабрин повернулся к Тулембееву:
— Я лучше один схожу, нечего двоим светиться.
Азиат пожал плечами.
— Как знаешь. Кстати, ты ту хренотень выбросил?
— Еще тогда. А чего спрашиваешь?
— Давай мне своего «Макарова».
— Зачем? — изумился Швабрин.
— А что б глупостей не наделал, как в прошлый раз.
— Да пошел ты!
— Давай, говорю, иначе одного не пущу.
Швабрин выругался, но затем, поразмыслив, достал из кобуры табельный пистолет и бросил его на заднее сиденье.
— А теперь иди и постарайся вести себя аккуратно. Главное — посадить ее в машину, а потом отвезем в тихий район и там спокойно разберемся.
— Да понял, понял, — с досадой пробормотал Швабрин, открывая дверцу и выбираясь наружу.
Обогнув дом и миновав двор, густо поросший оголенными кустарниками, он вошел в подъезд девятиэтажки, быстро взбежал на третий этаж и позвонил в дверь.
— Вам кого?
Скрипучий голос, раздавшийся из-за двери, мог принадлежать и древней старухе, и сильно простуженной женщине средних лет, которая много курит.
— Светлану, — коротко отвечал Швабрин.
— А ее нет.
— И где же она?
— Наверное, у Лидки.
— А кто такая Лидка и где ее найти?
— Как выйдете, налево, соседний дом, последний этаж, крайняя квартира от лифта.
— Слева или справа?
— Слева, — после недолгих раздумий проскрипел голос, и на этом переговоры были закончены.
Швабрин негромко выругался, вышел из дома и, свернув налево, сразу же наткнулся на Светлану. Путана была явно навеселе — шла чуть шатаясь и дымя сигаретой. На ней был темный плащ, свитер с высоким воротом и темно-синие джинсы.
— Здорово, красавица, — первым поприветствовал ее Швабрин, зловеще улыбаясь.
— Ой, Валер, это ты? — девушка была явно испугана. — Чего это ты так поздно?
— Где шляешься?
— Да у подруги была, выпили по чуть-чуть…
— Оно и видно. Пойдем к машине, дело есть.
— Я сегодня не могу — месячные у меня.
— Может, скажешь, еще и ангина? — ухмыльнулся Швабрин.
— Пойдем, поговорить надо. Заодно с Бехтияром поздороваешься.
— А хрен ли мне с ним здороваться! — неожиданно возмутилась путана. — Век бы его косоглазой рожи не видеть. Отпусти, Валер, я сегодня устала и спать хочу. А завтра я сама приеду куда скажешь…
— Завтра уже поздно будет.
— Почему?
— Пошли, говорю, все по дороге расскажу.
Швабрин взял ее под руку и попытался развернуть, но девушка с неожиданной силой начала вырываться.
— Да не пойду я никуда, че ты меня тащишь!
— Ты что, сучка, брыкаться вздумала? — изумился Швабрин.
— А ну пошли!
— Отстань! — взвизгнула она.
— Не ори, дура.
— Буду орать, если не отстанешь.
— Ах ты, сука! — и Швабрин с такой силой ударил ее кулаком в ухо, что у нее мотнулась голова. — Да я тебя щас… А ну пошли!
— Отвяжись, гад, — путана сделала резкое движение, метнувшись в сторону подъезда, но Швабрин был начеку и, схватив ее за руку, рывком заломил за спину. — Уй, больно!
— А будет еще больнее, — пообещал старлей. — Иди давай, твою мать!
— А ну отпусти ее!
