– Я, конечно, не жил монахом, – Иверс упорно смотрел под ноги. – Студентом я не отказывал себе в развлечениях.
Тут он украдкой глянул на меня, и даже в сумерках я увидела, что профессор покраснел. А голос его звучал скованно.
Мне стало до жути неловко выслушивать его признания!
– Понятно, – промычала я, отводя взгляд.
– С возрастом все, кроме работы, отошло на второй план. Я не романтик, Джемма, – проговорил Иверс с досадой. – Я очень занятый человек. И у меня тяжелый характер.
– Да уж, знаю.
– Ну вот... я сделал Эвите предложение. Она его с радостью приняла. Мы начали встречаться официально. Мидас оповестил знакомых о помолвке, затеял подготовку к свадьбе. Колеса закрутились, а через месяц я понял, что они везут меня не туда, куда нужно.
– Вы пожалели о своем решении?
– Я пожалел Эвиту. Понял, что мы не пара. Не подходим друг другу. Она совсем юная, жизни не знает. Ну, вы понимаете.
– Эвита не трепетная дебютантка. Она опытная светская дама, а среди них наивных ромашек не водится, – сказала я довольно резко.
Он махнул рукой.
– Расторгнуть помолвку – сложное дело в кругах Зильберов. Если бы я выступил инициатором, на Эвиту смотрели бы косо. Стали бы сплетничать, болтать. Поэтому я попросил отложить свадьбу, пока не вернусь из экспедиции. Надеялся, что за время моего отсутствия Эвита сама передумает.
– А она не передумала, но решила поехать с вами.
– Вот именно! Признаться, меня это растрогало. Эвита доказала, что готова делить со мной тяготы. С другой стороны, я решил показать ей, какова она – моя кочевая жизнь. И что стать женой исследователя, который постоянно в разъездах – не лучшая идея.
– Но пока Эвита не сдается.
– Да, она упрямая.
– Вы поступили неразумно, профессор. Нужно было все-таки сообщить ей о разрыве помолвки, когда она заявилась в Хефат. Тогда бы она уехала.
– Сам знаю, что нужно было.
Иверс замолчал и насупился. Он злился на меня за то, что я заставила его признать слабость. Но все же нашел в себе силы не отрицать ее.
– Но вам было непросто, я понимаю, – заговорила я, подстраиваясь под широкий шаг профессора. – Вы ведь связаны узами дружбы с ее отцом, и разрыв помолвки все осложнит. Сейчас у вас голова занята другим. Вы видите перед собой цель и идете к ней. Все прочее должно подождать. Наука для вас на первом месте.
Иверс глянул на меня с толикой признательности.
– Так и есть, Джемма.
– Что ж, думаю, все само собой утрясется. Это путешествие и впрямь поможет Эвите лучше узнать вас и разобраться в себе. Мне кажется, к моменту возвращения домой она передумает выходить за вас замуж. Если уже не передумала.
– Почему? – с некоторым раздражением поинтересовался Иверс.
Я закатила глаза. Ну, и где хваленая мужская последовательность? Вдруг обиделся, что его сочли негодным женихом!
– Потому что вы не самый приятный в общении человек, сами ведь знаете. Вы грубый, нетерпеливый, язвительный. Эвита это уже разглядела. Так что вы скоро добьетесь чего хотели – избавитесь от невесты. Она вздохнет с облегчением, когда вернет вам кольцо.
– Отлично объяснили. Спасибо вам большое, – саркастически заметил Иверс. – Нарисовали меня каким-то бесчувственным хамом.
– На защите моего диплома я видела вас именно таким, доктор Иверс.
Если он ждал, что я буду его утешать и расхваливать – не дождется. Иверс один из немногих людей, кому я всегда говорила правду. Обычно неприятную – но для его же пользы (и своего удовольствия).
Иверс на миг призадумался. Как оказалось, вовсе не о своей невесте.
– А хотите знать, какой тогда видел вас я? – вдруг спросил он. – И почему не стал с вами цацкаться?
– Да, хотелось бы узнать! – подхватила я, распаляясь. Старая обида все еще не угасла.
Но выяснение отношений пришлось отложить. Ущелье сделало крутой поворот, мы зашли за выступ и застыли как вкопанные, изумляясь открывшемуся зрелищу.
– Великолепно! – громко воскликнул Иверс. – Теперь дело пойдет быстрее.
Проход прилично расширился. По стенам сбегали многочисленные ручейки, они сливались с основным, превратив его в полноводный поток.
Ветер когда-то принес в ущелье семена, и у берега росли невысокие кустики с бледными из-за недостатка света листьями. Под ногами хрустели сухие ветки и корни.
– Расположимся здесь на ночлег, – громко объявил Иверс. – Хорошее место для привала. Можно развести костер, топлива достаточно.
Эвита с облегчением скинула рюкзак, села на камень и принялась растирать ноги.
– На стенах полно петроглифов! – восхитился Озия, проводя рукой по камню, где проступали едва видимые косые черточки. – Да, здесь стоит задержаться.
Он запрокинул голову, и я последовала его примеру.
Над нами нависали массивные выпуклости и складки, словно кто-то взмахнул двумя каменными полотнами, и они застыли в вечности.
Узкие лучи света едва пробивались в ущелье, достигали реки и разбивались на поверхности золотой рябью. На миг в воде мелькнула серебряная спинка.
– Здесь водится рыба, – заметил Аджиб.
– Хорошо бы зажаренной рыбки на ужин! – мечтательно пробормотала Эвита.
– Она может быть ядовитой, – обескуражила ее я.
