Все затаили дыхание. Едва слышно клацали зубы – Эвита дрожала от холода.
Я решительно ткнула пальцем в первую плитку с символом кошки. Почувствовала сопротивление и надавила сильнее. Квадрат ушел в стену, раздался щелчок... а когда убрала палец, плитка выскочила наружу.
И в тот же миг уши разодрал оглушительный скрежет, пол содрогнулся.
Мы стремительно обернулись: часть площадки откололась и рухнула в озеро. Вода плеснула в ноги, я оступилась и покачнулась, но Иверс успел схватить меня за талию и притянуть к себе. Я прижалась спиной к его груди и часто дышала, наблюдая, как волны бурлят и бьются о край площадки. Она стала в два раза меньше. Теперь ни лечь, ни присесть...
Когда все стихло, Иверс заговорил:
– Вот и расплата за ошибку. Интересно, сколько попыток нам дают? Если две, то после следующего неправильного ответа мы окажемся в воде.
Я непроизвольно прижалась к нему. Профессор был таким же мокрым, как и я, но от его тела исходил здоровый, сильный жар. Не хотелось, чтобы Иверс меня отпускал.
Аджиб, Озия и Эвита сцепились локтями и прильнули к стене, опасаясь сверзиться с карниза. К счастью, профессор положил мешок с последними припасами далеко от края, и он не сгинул в пучине.
– Продолжаем думать, – велел Иверс.
Очень осторожно мы развернулись и обескураженно уставились на изображения.
– Теперь мы знаем, что кошка – ответ неверный, – печально подытожил Озия. – Если только не нужно нажимать символы в определенном порядке. Солнце вкупе с ладонью дают жука-навозника. Что за ерунда! Какой в этом смысл?
– Навозник означает восход, – напомнил Иверс. – Но также удачу или физическую смерть.
– Смерть! – в ужасе повторила Эвита.
– Символы такие разные, – недоумевал Озия. – Что между ними общего?
– На плитках для выбора ответа изображены только животные, – заметила я.
– И это неспроста, – подхватил Иверс. – Джемма, ты выросла в Афаре. Есть идеи?
Он легко сжал мои плечи. Мы все еще стояли прижавшись друг к другу. Я подняла голову и глянула на него через плечо.
– Эти символы давным-давно не используются. Они из древнего, забытого языка... вы знаете его лучше меня, Габриэль.
– В том-то и беда, что я знаю слишком много. В голову приходят тысячи способов истолковать эти комбинации.
– Похоже на книжку с загадками, – подала голос Эвита. – Для детей, которые еще не выучили буквы и числа.
Иверс выпустил меня и уставился на Эвиту пораженно. Потом хлопнул себя по лбу.
– Ну конечно! В ответах только животные. Вот вам и числа. Кошка. Паук. Ибис. Змея! Все понятно!
– И что это значит? – неуверенно спросила Эвита.
– Ты дала гениальную подсказку, дорогая. Спасибо! Теперь я знаю ответ.
Профессор на миг задумался, а потом небрежно, но сильно стукнул кулаком по одной из плиток.
Мы хором ахнули и прижались к стене, ожидая катастрофы.
– Что вы наделали! – крикнул Озия.
Однако пол не шелохнулся. А вот скала за нашими спинами задрожала, раздался жуткий скрежет, часть камней вместе с замком подалась вглубь и медленно отъехала в сторону.
– Путь открыт, – обыденным тоном сказал Иверс.
– Погодите! – воскликнул Озия, пораженно вглядываясь в темный проход. – Не успел разглядеть – какую плитку вы выбрали? И как вычислили нужный символ?
– Мы искали сакральное толкование, но ответ лежал на поверхности, – усмехнулся профессор. – Ребенок бы догадался. А вот наши ученые головы оказались слишком заумными и все усложнили. Ну-ка, подумайте хорошенько и поймете!
– Все равно не понимаю, – раздраженно сказала Эвита.
– Профессор выбрал символ ибиса. Потому что у птицы две ноги! – сообразила я.
– И что?
– Изображения животных означают число. По количеству лап. Как в детской книжке. Никаких других смыслов. У кошки четыре лапы. У змеи – ноль. У паука восемь. У жука шесть. У ибиса – две.
– Технически у птицы четыре конечности, – возразил Озия.
– Авторы загадки не вдавались в зоологические тонкости. Осталось догадаться, какие числа зашифрованы прочими символами. Солнце плюс длань равно шесть. Трилистник плюс солнце равно четыре. Легко вычислить, что солнце значит «один», трилистник – «три», длань – «пять». Все логично. И последний пример: длань минус трилистник, то есть пять минус три. Равно два – птица с двумя ногами.
– Так просто... – разочарованно протянул Озия.
– И слава богу! – с чувством молвил Габриэль.
– Профессор, ты мудр, как бог Туут, – похвалил его Аджиб.
– Ерунда, – откликнулся довольный профессор. – Всего-то требовался наивный взгляд. Эвита подсказала, в каком направлении думать.
– Госпожа Зильбер, ваша догадка нас спасла! – подхалимно сказал Озия. Эвита горделиво задрала подбородок.
Моих заслуг в решении никто не припомнил, но глупо обижаться, когда на кону спасение.
– Давайте же войдем! – поторопила я спутников. – Надеюсь, мы отыщем укрытие или путь наружу.
Аджиб первым шагнул в проход. Я последовала за ним.
Тут было темно, хоть глаз выколи, и тянуло дремучей древностью – пылью, сухой глиной, окалиной. Этот запах меня успокоил, ведь я знала его в детства – дыхание забытых гробниц.
