Я набрала и передала три полных чаши воды, и когда поднималась, профессор рывком потянул меня наверх и перестарался – мы потеряли равновесие, опрокинулись, он упал на спину. Я нависла над ним, упираясь локтями в его плечи, уставившись в его заросшую физиономию и блестящие в сумраке глаза. А он продолжал обнимать меня.
Мы оба тяжело дышали. У меня с волос стекала вода, капли падали профессору на щеку и рассыпались по щетине, но Иверс даже не поморщился.
В такой неловкой ситуации требовалось что-то сказать, но Иверс молчал и внимательно меня разглядывал. Наконец, сообщил:
– Что-то я устал. Вставать не хочется. Добыча воды лишила меня сил.
– У вас же есть трос. Можно привязать чашу, спустить и зачерпнуть. И как мы сразу не догадались! Было бы проще.
– А так приятнее.
Не успела я уточнить, что он имеет в виду, как Иверс оттолкнул и легко усадил меня рядом. Поднялся и понес чаши к костру.
Я осталась на месте, чтобы прийти в себя. Сердце часто билось о ребра, голова кружилась.
Мои силы тоже были на исходе.
С огромными трудностями Иверсу удалось выломать и расщепить часть крепежа. За века дерево стало твердым как камень. Но усилия оправдались: теперь у нас имелось достаточно топлива.
Аджиб и Озия обшарили соседние комнаты и принесли еще пеленальных полотен. Застывшую смолу в горшках удалось растопить на огне.
Мы уселись у костра и впервые за бесконечный день позволили себе расслабиться. Пламя ярко освещало шероховатые стены и наши измученные лица. За пределами светового круга тьма смыкалась и становилась непроглядно густой.
Не хотелось думать, привлечет ли костер кого-нибудь непрошенного из бесконечного коридора. Мы сражались с одной опасностью за раз. И самая очевидная сейчас – ослабеть от голода и холода.
Скудные припасы поделили поровну, каждому досталось по чашке слегка подслащенного чая, галете и кусочку бекона.
В мокрой одежде нас знобило, дрожь сотрясала тело. Иверс первым скинул куртку, стянул рубашку и разложил возле костра.
Аджиб молча последовал его примеру, Озия, помешкав, тоже взялся за подол:
– Прошу прощения, уважаемые дамы...
– Дамам тоже следует раздеться, иначе они заработают простуду, – заметил Иверс.
– Сейчас не до приличий.
– Мы отвернемся, – поспешно сказал Озия.
Эвита опустила голову, и, путаясь в рукавах, начала разоблачаться. Я неловкости не испытывала. Сейчас среди нас нет женщин и мужчин. Есть люди, которые хотят выжить.
Мы с Эвитой остались в тонких рубашках – без курток они быстро высохнут прямо на теле.
Эвита все еще стеснялась. Она подобрала колени и натянула подол до самых пяток, став похожей на тощую курицу.
Наши спутники из деликатности переменили положение, усевшись лицом к стене, спиной к костру.
На костлявой спине Озии выступил острые позвонки. Смуглая спина Аджиба напоминала треугольник – у нашего проводника оказалась тонкая талия, а вдоль позвоночника тянулась затейливая татуировка. Я покосилась на Эвиту и заметила, что она тоже изучает узор из-под опущенных ресниц.
Медленно, очень медленно я перевела взгляд на профессорскую спину. Тоже треугольник, но более внушительный. Какие у него широкие плечи!
Иверс не сидел без дела – он продолжал мастерить факелы, и рельефные мышцы скользили и бугрились. Отблески огня словно обливали его кожу, она светилась, как бронзовая, в выемках под лопатками двигались тени. Над поясом брюк виднелась светлая полоска. Профессор когда-то работал под солнцем полуобнаженный – наверное, на раскопе.
Вдруг мне стало очень жарко, и костер тут был ни при чем.
Брюки у мужчин плотные, будут долго сохнуть. Надо бы предложить им раздеться полностью. Но я промолчала. Вид почтенного профессора без штанов – это уж слишком.
– Хотелось бы знать, откуда взялась засада, – угрюмо сказал Иверс. Он впервые заговорил о том, что произошло в ущелье. – Бандиты нас ждали. Сумели проникнуть внутрь другими тропами. Там был и твой старый знакомый, Джемма. Наверное, он преследовал тебя.
– Или же они знали о карте и охотились за ней. Учитывая нападения в переулке и на пароходе.
– А вот это совсем плохо.
Забывшись, он повернулся, чтобы продолжить разговор. Неудачный выбрал момент, потому что я как раз расстегнула рубашку и оттянула ворот, чтобы дать ему просохнуть.
Иверс застыл, беззастенчиво меня рассматривая.
– Я не виновата в том, что случилось, – возмутилась я, торопливо натягивая ткань к горлу.
Иверс моргнул и отвернулся.
– И не думал тебя обвинять. Все закончилось не так уж плохо. Мы открыли новый путь и теперь идем не по маршруту карты Лилля.
– Боковой проток был на ней отмечен?
– Да. Знаком опасности.
Мы замолчали. Профессор потянулся и зевнул.
– Давайте-ка отправляться на боковую. Предлагаю устроиться в камерах. Из пеленальных тряпок сделаем лежанки, у входов поставим крышки от ящиков. Они никого не остановят, но задержат хотя бы ненадолго. У костра будем дежурить. Я первый, потом Аджиб, потом Озия.
– Я тоже могу дежурить, – вызвалась я.
