Рука нащупала каменную стену. Пол шел с уклоном – судя по эху, коридор вел далеко под землю. Рядом шумела вода.
– Нужен свет, – сказала я. – Впереди могут быть провалы, трещины, ямы.
Иверс зажег химический факел – первый из трех оставшихся. Вспыхнул мертвеннобелый свет, и мои догадки подтвердились.
Конца коридора было не видать. Над нами нависал низкий потолок, в полу зияли через равные расстояния колодцы, откуда и исходил шум воды.
Слева и справа в каменных стенах открывались проемы в боковые камеры.
– Похоже на лабиринты под гробницами, – сказала я шепотом. – Как правило, они ведут в погребальную камеру и ритуальный зал. В боковых комнатах обычно хранятся инструменты, фигурки загробных помощников, благовония, мумии священных животных.
– Смертельные ловушки в таких лабиринтах бывают? – опасливо спросила Эвита.
– Встречаются, но не так часто, как показывают в приключенческих лентах.
Мне не хотелось ее пугать, но об опасности предупредить следовало.
– Ну-ка, посмотрим... – Иверс прошел вперед, высоко подняв факел. Он заглянул в боковой проход и поманил нас. – Давайте остановимся здесь на ночь. Попробуем развести костер. Видите, деревянные крепи? Будет нам топливо. Сумеем согреться и обсохнуть.
Мы с трудом поместились в тесной комнате. У стен стояли каменные ящики, закрытые плитами.
– Интересно, что там? – спросил Озия, взволнованно щурясь в сумерках – очки он потерял. – Золото, сокровища?
Он вопросительно глянул на меня. Я покачала головой. Мой Дар ничего не говорил.
– Посмотрим, – Иверс всучил мне факел. – Аджиб, помоги. Чертовски досадно, что приходится нарушать археологический контекст.
Мужчины уперлись в край. Надавили, крякнули, плита скрипнула и сдвинулась.
Факел с шипением погас. Химического пламени хватило ненадолго. Профессор зажег второй и заглянул в ящик.
– Тут кое-что ценнее сокровищ. Погребальные принадлежности!
– Чем это они ценнее? Пригодятся, чтобы похоронить нас достойно? – взвизгнула измученная Эвита.
– Пеленальные ткани и папирус. Послужат топливом. Горшки со смолой или битумом. Скребки и ножи. Расщепим крепь и изготовим факелы. В священных чашах вскипятим воду.
Мы быстро взялись за дело.
Ткань за века спрессовалась и иссохла, но не потеряла горючие свойства. Костер решили развести снаружи, чтобы не задымлять комнату.
Мы вышли в коридор и застыли, неприятно пораженные. Прохода в пещеру больше не было. Он бесшумно закрылся, пока мы возились в камере. Перед нами поблескивала гладкая стена.
– Ничего страшного, – ободряюще сказал Иверс. – Все равно в пещере нам делать нечего. Теперь только вперед.
– Зачем зодчие устроили замок с загадкой? – недоумевал Озия, раздирая полотнища.
– Полагаю, вход и загадка – нечто вроде обряда инициации. Проверка на храбрость и сообразительность.
– А еще проверки будут, как вы думаете?
Иверс пожал плечами и обменялся со мной взглядом. Мы оба понимали – испытание вряд ли окажется последним.
Он достал коробок и разжег костер. Древние тряпки горели жарко, почти без дыма. Иверс разложил возле огня кусочки бекона и раскисшие галеты.
Мы вернулись в камеру, профессор запустил руку в ящик и достал бронзовую чашу.
– Наберем воды из колодца.
Он протянул чашу мне, но тут же отдернул руку. Вздохнул, мягко провел пальцами по выбитым на боках символам.
– Какое варварство – кипятить воду в древнем артефакте. Мы его даже не датировали и не описали.
– Не время для научной щепетильности! – я потянула чашу на себя, но профессор не сразу ее отдал, пришлось немного побороться за артефакт.
– Джемма, а ведь твоя выпускная работа была посвящена именно вотивным* чашам.
– Ну да, – я поморщилась, а Иверс развеселился.
– Ты подробно описала, как родственники снабжали усопших всем, что им понадобится на пирах в загробных чертогах. И сделала неожиданный вывод, что древние амиритяне были те еще пьяницы.
– И разве я была не права? Их погребальные курганы доверху набиты бочонками и бутылками с вином, штопорами и вот такими вот чашами для хмельных напитков. Чтобы усопшие могли и в послесмертии предаваться разгулу.
– И главный твой вывод был в том, что именно невоздержанность и сгубила цивилизацию амиритян.
– Нормальная теория, не хуже других. Желаете вновь вступить в научный спор? Не стоит, профессор. Ведь на этот раз я могу и не сдержаться, а в руке у меня тяжелый артефакт.
Иверс в притворном ужасе поднял ладони.
– Тогда лучше промолчу.
Я удовлетворенно хмыкнула.
Мы вернулись в коридор и осторожно заглянули в ближний колодец – квадратное отверстие два на два локтя. Поверхность потока бурлила далеко от края.
Я легла на пол ничком и потянулась к воде.
– Ты зачерпываешь, а я тебя держу, – велел профессор и тут же крепко обхватил меня за талию. Его рука надежно сжимала мои ребра, грудь упиралась в спину, и я на миг замерла, впитывая тепло его тела.
