Дно пещеры, вероятно, служило для жителей города площадью. На противоположной ее стороне поднимался до самого верха строгий фасад древнего храма. Внутрь, однако, не вела ни одна дверь; окна, портики и колонны были лишь намечены резцом в гладком черном камне.
Мне пришло в голову другое сравнение. Этот храм похож на театральный задник, а площадь – на сцену.
У стены храма возвышались «актеры» – бронзовые изваяния, каждое высотой в два человеческих роста.
Они стояли неподвижно, как стражи, ожидающие нападения. Величественные, грозные, облаченные в доспехи. Расставив звериные лапы и копыта. Многие монстры имели звериные же морды.
– Древние боги, – с восторженным придыханием сказал Аджиб. – Вон Нейрет-охотница с колчаном и луком. Мудрец Гумари со строительным отвесом. Царь Усир, безжалостный судья в треугольной короне... Но глядите! Он повержен. Как и его брат-предатель Сотех.
Две статуи лежали ничком, изломанные, с раздробленными конечностями. Некоторые каменные основания и вовсе пустовали.
– Это бронзовые монстры, что дали городу его название, – решил Иверс.
– А если они оживут? Помнишь, нас предупреждали? – испугалась Эвита.
– Если оживут, им будет что нам рассказать. Но нельзя рассчитывать на такую удачу.
– Город прячется в карстовой полости сразу под поверхностью. Но есть ли способ выбраться наверх? – забеспокоился Озия, задрав голову.
Свод пещеры рассекала узкая трещина, через которое и проникало полуденное солнце.
Достичь ее сумел бы лишь хорошо оснащенный скалолаз – либо птица.
Иверс покачал головой.
– Карст? Не думаю. Вряд ли полость создана природой. Этот город строили толковые инженеры. Современные им в подметки не годятся.
– Мы словно внутри сахарницы с расколотой крышкой, – слабым голосом заметила Эвита. – Или в театре с проломленным потолком.
Я кивнула. Не мне одной пришло в голову подобное сравнение.
– Тут неуютно, – продолжила Эвита. – Мрачно. Как люди здесь жили? Куда они ушли? И почему?
Иверс молча показал на обрушившиеся крыши, на россыпь камней на галереях.
– Что-то случилось. Землетрясение. Или война. Город опустел, лишился своей мощи, о нем забыли. В этом месте находился источник силы и мудрости древнего Афара. И я чувствую: эта сила еще здесь, – от волнения голос Иверса стал хриплым. – Она сосредоточена в том храме. Нужно найти вход.
Мы начали медленный спуск от яруса к ярусу, мимо вырубленных в скале ворот, фасадов, карнизов и фризов. Ступени лестницы качались и крошились под ногами.
– Архитектура напоминает древнеафарскую, но все же она другая, – заметил Иверс. – Больше резьбы, использованы металлические крепления. Все это говорит о том, что город построили в эпоху более раннюю. Потому что в архитектуре Афара прослеживается тенденция к упрощению.
– Габриэль, пожалуйста, помолчи, – жалобно прервала его Эвита. – Мне кажется, нас слушают невидимые уши. – Она сглотнула и затравленно огляделась. – За нами наблюдают невидимые глаза.
Мне тоже было не по себе. Мертвый город казался фантастическим сном.
Но в каком сне может присниться подобное? Гигантское чрево пещеры. Ряды пустых храмов и домов. Изломанные лестницы, арки и переходы. Искрящийся туман под потолком, пронзенный желтыми лучами. Тысячелетняя тишина, которую шум воды лишь усиливал.
– Я в растерянности, Джемма, – вдруг признался Иверс. – Впервые в жизни ошеломлен настолько, что не знаю, что и думать. Наконец нашел, о чем мечтал, но мозг отказывается осознать эту реальность.
– Понимаю. Я побывала во многих гробницах, видела подземные катакомбы. Но ничего столь грандиозного и пугающего.
Иверс глянул на меня, его глаза остро блеснули.
– Будем смелыми, Джемма. Мы вошли в этот город по праву. Мы преодолели его испытания. Город сам вас позвал.
– Но теперь мой Дар замолчал. Как будто перегорел. Слишком тут много всего… таинственного.
Под ногами шелестела пыль, хрустели обломки и черепки. Многие карнизы обрушились, лестницы раскололись, лишайники расползлись по стенам и медленно, но неутомимо разъедали камень.
Мы спустились уже на третий уровень города – всего их было девять, мы вошли на седьмом. Иверс прошел по галерее и осторожно заглянул в арочную дверь, что вела в ближний к лестнице дом. Но внутрь заходить не стал.
– Там пусто, – сообщил он досадой, когда вернулся. – Голые стены, пыль. Боюсь, мы найдем то же самое и в других домах. В городе не жили, и он не более чем декорация. Как погребальные комплексы, что строили для того, чтобы запутать грабителей.
– Либо его уже успели ограбить до нас, – добавила я.
Тут я случайно задела ногой некий предмет, он со звоном отлетел и оказался частью наплечника. Чуть дальше мы нашли и его хозяина – остатки бронзовой статуи.
В обломках угадывались очертания руки, ступни и половины покрытого чешуей торса. В пыли темнели перекрученные пружины, шестеренки и рычаги.
– Он словно механическая кукла-автоматон, – профессор поднял изогнутую штуковину. – Нужно поближе изучить его собратьев внизу.
Остался последний пролет лестницы. Гул воды становился громче. Стало ясно, что шел он из квадратных колодцев. Под городом текла река.
