В каморке собрались все его подельники: я насчитала шесть человек. Грозными бойцами они не выглядели, но все же были вооружены.
Что они со мной сделают, если я не смогу открыть для них вход? А я не смогу. Мой Дар не всесилен. Я чувствовала, что в скале что-то прячется – и только. Но понятия не имела, как найти и использовать это «что-то».
Снаружи послышался свист.
– У нас гость! – крикнул надсаженный голос. – Профессор явился! Он один и без ружья.
Сердце часто заколотилось, и мне стало не хватать воздуха.
Габриэль меня не бросил, он пришел за мной!
Что же он наделал! Идиот безрассудный!
Двое головорезов ввели Иверса в каморку, подталкивая дулом ружья.
От очередного тычка Иверс споткнулся и чуть не упал. Но удержался на ногах, оскалился и повернулся, сжав кулаки.
Я затаила дыхание. Только бы он не дал волю нраву, не кинулся в драку! Ведь его прикончат на месте.
Но Иверс лишь бросил:
– Полегче!
Он нашел меня глазами и ободряюще кивнул. Я выдавила жалкую улыбку.
Иверс был бледен и изможден, на рубашке расплылось засохшее пятно крови, но двигался он энергично и держался как хозяин.
Меня охватило дурное предчувствие. Габриэль что-то задумал – но как бы не поплатился за самонадеянность.
Муллим выпрямил спину и напустил на себя важный вид.
– Профессор! Какая честь, – он насмешливо поклонился. – Чем обязан?
– Я пришел договориться, – Иверс поднял руки в жесте дружелюбия.
Муллим хлопнул в ладоши и осклабился.
– Рад это слышать. Я ведь человек мирный. Хочу лишь получить мой кусок хлеба... и пригоршню золота, – он вздохнул. – Вот только каждый мечтает меня обмануть, вырвать хлеб изо рта, присвоить мои сокровища. Сокровища моих предков, на которые я имею полное право, поскольку Афар – мой дом. Я имею право брать все, что хочу, в моем доме.
– Твоя матушка не драла тебя ремнем, когда ты воровал варенье из ее буфета? – Иверс удивленно приподнял бровь.
Муллим нахмурился, но, подумав, рассмеялся.
– А ты шутник! Люблю шутников. Они смеются даже с ножом под ребрами. Садись, дорогой, – он кивнул на циновку.
Иверс сел, подогнув ноги.
– Когда я навестил мою матушку пару недель назад, она прокляла меня, потому что я забрал ее сбережения. Но мне они нужны больше, – доверительно сообщил Муллим, жестом приказав приспешнику подать кувшин с пивом. – Моя матушка так же строга и несправедлива, как закон.
Иверс понимающе хмыкнул.
Головорезы расселись вокруг переговорщиков на корточках и жадно внимали разговору. Он шел по принятым в Афаре традициям – с отступлениями, цветистыми метафорами и иносказаниями. Пока все были довольны.
У меня же колотилось сердце, а ногти впились в ладони. Муллим переходил от добродушия к слепой ярости за секунду.
– Мы соперники, профессор, но я понимаю тебя и уважаю. Ты тоже ищешь сокровища. Хотя ты глуп, потому что не оставляешь их себе.
– Я оставляю себе куда большее – знания.
Муллим небрежно махнул рукой.
– Забирай себе знания, а мне дай золото.
– Ты сможешь забрать его, если отпустишь Джемму, – профессор глянул на Муллимо прямо, а слова произнес твердо. – Мы не будем тебе мешать и уйдем, если ты покажешь нам выход наружу.
– Выход? – задумчиво протянул Муллим. – Да, я знаю, где выход. Но если ты уйдешь, вернешься с полицией.
– Нет. Слово профессора.
– Я не учился в академии, твое профессорское слово для меня пустой звук. Джемма останется со мной, потому что она – мой ключ. Ее Дар откроет мне путь в храм.
– У нее не выйдет.
– И что же ты предлагаешь? – хитро прищурился Муллим.
– Сделку.
– Какую сделку, любезный? Ты у меня в руках. Твои спутники прячутся неподалеку. Рано или поздно мы их найдем.
– Ты был откровенен со мной, Муллим, и я скажу тебе правду, – Иверс вздохнул. – Я прослыл как неутомимый искатель знаний. Но наука – удовольствие не из дешевых. Поэтому порой я вынужден идти в обход закона, чтобы достать деньги для моей благородной цели.
– Вот как? – Муллим подался вперед.
– В руки исследователей иногда попадают драгоценные, но бесполезные для науки вещицы. И порой я обмениваю эти древние вещицы на современные банкноты. У проверенных людей, которых немало в Афаре и Сен-Лютерне. Они платят хорошую цену.
Муллим озадаченно дернул себя за бороду. Свел брови, пытаясь понять, к чему ведет Иверс.
– Хочешь сказать, что тоже промышляешь грабежом захоронений? Продаешь находки перекупщикам? – Муллим хлопнул себя по коленям и расхохотался.
– Ну а почему, по-твоему, я взял с собой Джемму? У нее большой опыт в этом деле. Она дочь знаменитого Шакала, – после заминки признался Иверс.
Я поперхнулась и задержала дыхание. Что он несет?
– Ты утаиваешь часть находок и продаешь на черном рынке, – продолжал Муллим радостно.
– А что делать? Отец лишил меня наследства. Оставил без гроша. На профессорское жалованье не проживешь.
– Я навел о тебе справки, – Муллим обвиняюще ткнул пальцем. – Ты уважаемый ученый. Ты требовал ужесточить законы и наказания за подпольную торговлю артефактами.
– Неплохой способ отвести от себя подозрения и избавиться от конкурентов.
– Верно, – одобрительно кивнул Муллим.
