Магнитные шары дернулись и поплыли по кругу – как в астрономическом приборе, показывающем движение планет.
Собственно, весь зал и был таким прибором, и Лилль нам только что это продемонстрировал.
От изумления у меня перехватило дыхание. Должно быть, тысячи лет назад, механизм запускали во время церемоний, и он производил неизгладимое впечатление.
Сверкающие символы и звезды на своде потолка отражались в чернильной глади бассейна, красный огонь бросал мечущиеся блики, планеты беззвучно плыли по орбитам небесной сферы.
Зрителям казалось, что они приобщаются к тайнам Вселенной и становятся свидетелями чуда.
У меня же восторг быстро сменился тревогой. Лилль что-то затеял.
Пути от центра бассейна к стене зала больше не существовало: планеты поднимались все выше, кружась вокруг Небесного Странника, мы поворачивались на месте, следя за Лиллем.
Старик спокойно стоял на шаре, описывая круги, как на карусели. Да еще начал приплясывать, и его лохмотья развевались в воздухе.
– Что еще за фокусы, господин Лилль? – спросил Иверс с недоумением.
– Вы останетесь здесь, господа, – злорадно сообщил Лилль. – Думали провести меня? Дудки! Я знаю, доктор Иверс, что вы задумали. Вы хотите забрать мой город себе. Присвоить его знания и тайны!
– Ничего подобного.
Лилль страшно расхохотался.
«Да он сошел с ума от одиночества! Или же всегда был безумцем», – догадалась я.
– В городе Бронзовых Монстров я нашел новый дом! Я счастлив здесь! Мне никто не нужен!
Аджиб бросил тоскливый взгляд на ружья – мы неосмотрительно оставили их у стены.
– Что вы собираетесь сделать? – выкрикнул Иверс, задирая голову – шары поднялись уже высоко. – Господин Лилль, прошу, давайте поговорим.
– Разговоры окончены. Я не хочу общества людей. Среди них нет моих друзей – только враги. В моем городе я в безопасности, и буду защищать его от подобных вам.
Он вздел руку и потряс кулаком.
А потом пошарил в лохмотьях и вытащил коробок спичек. Через миг в его пальцах вспыхнул огонек.
– Эта чаша наполнена смолой. Смола хорошо горит. Когда-то в ее огне жрецы сжигали врагов. Небесный Странник требовал жертв.
– Он собирается нас убить! Надо его остановить! – одновременно закричали Аджиб и Озия.
– Джемма, сделай что-нибудь! – потрясла меня за плечо Эвита.
Но я впала в ступор. От кружения планет начало подташнивать.
Лилль уже поднялся к самому потолку и оказался недосягаем. Он вытянул руку с трепещущим красным огоньком.
Воображение мигом нарисовало страшную картину: Лилль бросает спичку, бассейн превращается в пылающую чашу, мы мучительно погибаем от жара или задыхаемся от дыма. Вот и конец нашему приключению!
– Вы не оставляете мне выбора, старый дурень! – крикнул Иверс. – Пеняйте на себя.
Он положил обе руки на священный камень. От напряжения жилы вздулись у него на лбу, лицо покраснело, и в тот же миг я почувствовала возмущение наполняющих зал эфирных потоков.
Одна волна энергии сталкивалась с другой, и это походило на невидимую бурю с ревом, ураганом и молниями.
Иверс воспользовался метеоритом как линзой, усиливающей его природный Дар глушителя, и делал невозможное – он замыкал течение эфирных волн, обращал их вспять, чтобы погасить хотя бы ненадолго.
Я схватилась за голову – ее пронзила невыносимая боль.
Что испытывал Иверс – невозможно представить. По его лицу градом катился пот, а тело дергалось, как под ударами тока.
Раздался громкий треск, и священный камень раскололся еще на несколько частей. В тот же миг невидимая буря стихла, эфирные потоки рассеялись – и планеты обрушились вниз, но неподвижно замерли у смоляной глади, когда Иверс отнял руки и эфирные потоки возобновились.
Лилль не удержался на шаре и ухнул в смолу с головой, но через миг поднялся, с его лица стекали вязкие потоки и он едва смог разлепить веки.
– Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты! – вопил он, отплевываясь.
Спичка во время падения погасла: в кои-то веки судьба оказалась к нам благосклонна.
Иверс пошатнулся и тяжело оперся на мое плечо. Я обхватила его за талию и помогла удержаться на ногах. Из его носа капала кровь, глаза закатились.
Чтобы погасить эфирные волны, исходящие из Небесного Странника, ему пришлось приложить неимоверные усилия – и теперь он за это поплатился.
– Габриэль, тебе лучше сесть, – шептала я. – Наклони голову, дыши глубоко. У тебя все получилось. Мы победили.
– Еще нет, – прошипел Иверс.
Шары застыли хаотично, на приличном расстоянии друг от друга, и пробраться по ним к краю бассейна оказалось непросто.
Первым прошел Аджиб, он перепрыгивал со звезды на звезду, с планеты на планету, балансировал на хвостах комет и сумел пересечь этот миниатюрный космос.
Нашел веревку с крюком и перебросил нам, однако сил мы затратили немало, и когда встали на пол зала, ноги у всех подкашивались.
Старик обессилел и стих – лишь злобно сверкал белесыми глазами на черном от смолы лице.
– Пусть там и остается! – мстительно сказала Эвита.
– Он спас меня – я должен выплатить долг, – возразил Аджиб.
