Вопрос Дмитрия показался Ильнесу неуместным, странным и непривычным. Нет, если бы этот вопрос задал кто-то из эльфов, то было бы понятно, но почему о нем тревожится человек. Причем, посторонний. Эльф обернулся на Дмитрия, пытаясь понять, в чем подвох, но потом все же произнес:
- Мое положение в разы лучше твоего, человек. Тебе не следует беспокоиться обо мне, потому что ко мне добры, и на меня никто не поднимает руку.
- Повезло, - в голосе Дмитрия послышался смешок, который должен был скрыть тень зависти к счастливому обладателю нормального хозяина.
- Тебе тоже, если послали за лекарем, - ответил эльф. – Почему тебя не защитила твоя чешуя?
- Потому что я – идиот. Выпил то, что мне дали.
Ильнес нахмурился. Сколько раз он сам выпивал то, что ему давали, и ничего не происходило. Всевидящий был добр с ним, как родной отец.
- Я прощаю тебя за резкость и хочу помочь. Пожалуйста, не заставляй меня передумать. Присядь и расслабься. Это не займет много времени...
В этот раз Дмитрий подчинился. На какой-то миг ему показалось, что он находится в церкви, потому что то, как Ильнес протягивал слова, напоминало песнопения монахов. Не хватало только рясы и укороченных ушей. Лесков молча смотрел на часы, однако постепенно заметил, что начинает прислушиваться к заклинанию, и боль немедленно начала отступать. Что-то теплое окутало тело, стирая раны с кожи и возвращая силы. Ильнес лечил его не только телесно – он забирал яд, который проник в тело Дмитрия вместе с выпитой водой. В какой-то миг Лесков почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, словно он вколол себе одну ампулу эпинефрина класса А. Его глаза окрасились медным, и мужчина не сдержал улыбки.
- Черт возьми, где ты был раньше? Ты бы сильно пригодился в России! – произнес он, с благодарностью взглянув на эльфа.
- Мне бы из Египта выбраться, - усмехнулся эльф. – Постарайся больше не попадать в истории, человек.
- Ты говоришь это так, словно я сейчас не в истории. Спасибо, И...
Дмитрий вдруг понял, что забыл имя эльфа, которое озвучивалось в пустыне всего один раз, но звучало как-то немного по-русски. Илья?
«Черт, неловко-то как...» - неудачная черта Лескова забывать непривычные имена всплыла в самый неподходящий момент.
- Ильнес, - снисходительно напомнил эльф. Чуть помедлив, он нехотя добавил: - Друзья называют меня сокращенно – Иль. Если тебе проще.
- У меня всегда было туго с иностранными именами. Это не нарочно.
Эльф кивнул, посчитав слова Дмитрия извинением.
- Есть ли в твоем языке имена, похожие на мое? Если так будет тебе лучше, можешь, называть меня своим образом. Для эльфов это неприемлемо, но мудрецы учат быть снисходительнее к людям. Хотя у меня пока не выходит. Вы слишком...
- Какие?
- Низменные. Мелочные. Озлобленные. Трусливые.
- О, это мы умеем, - усмехнулся Дмитрий. – Но и ты ведешь себя сейчас, как расист. Еще немного, и я решу, что эльфы на распев читают «Мою Борьбу».
- Что у тебя за борьба? – не понял эльф.
- Да нет, это я про одного человека, который считал свою нацию выше других людей и написал книгу о своей жизни под названием «Моя борьба».
- Этот человек явно не имел ничего в своей голове, так как человек по определению не может быть выше человека. Да, выше орка, может быть. Но не человека! И я – не расист. Я не ненавижу людей. Я... боюсь их. Не в прямом смысле этого слова, а в том плане, что человек способен на страшные вещи. От орков ждешь жестокости, но не от людей...
Дмитрий чуть поморщился, не готовый услышать слово «орк» в разговоре на трезвую голову. Он видел, что эльфу тяжело дается «дружеский разговор»: казалось, он буквально переступает через себя, особенно в ситуации с именем. В свою очередь, Ильнесу показалось, что он сказал что-то лишнее, что-то... личное, поэтому стремительно поднялся с постели, желая поскорее прервать этот разговор.
- Мне нужно идти. Оракул говорил, что для меня у него есть еще кое-какие дела. К тому же, я не хочу надолго оставлять его одного.
Дмитрий не успел спросить, почему Ильнес должен находиться подле оракула, потому что эльф уже скрылся за дверью. Лескову хотелось задать еще один вопрос: почему Ильнес боится людей? Но мужчина посчитал, что сейчас не время и не место. Коснувшись своей спины и не нащупав на ней кровавых полос, Дима с блаженством откинулся на постель и закрыл глаза...
Где-то на соседней улице Лилит ди Левильо тоже пыталась «закрыть глаза» на хамское поведение ее спутника. То, что Эрик Фостер – не был джентльменом, она выяснила еще в России, то, что у этого типа не было чести, она выяснила сейчас. На свой страх и риск эти двое добрались до заветного водоема, вот только Эрик не желал ждать за углом дома, пока графиня искупается. «Я тогда сам не успею!» стало тем самым аргументом, который вывел Лилит из себя.
- Капитан Ларсен никогда в жизни не позволил бы себе такую низость, как не уступить женщине! – гневно произнесла она, смерив Эрика своим фирменным испепеляющим взглядом. Вот только наемник выглядел так, словно его это ничуть не заботит.
