- Нет, я не пойду к этому маньяку! – наконец не выдержал Харт. В тот же миг человек, который считался его учителем, приблизился к полицейскому и рывком поднял его на ноги. В силе Сфинкс превосходил Рейвена, и Харту пришлось подчиниться. Дмитрий почувствовал на себе отчаянный взгляд американца: он явно не собирался выдавать его, но надеялся, что Лесков сможет что-то внушить присутствующим. Но кому из них? Эристель не смотрел на Дмитрия, чтобы Лесков смог заставить колдуна отказаться от своей задумки. Ильнес хранил молчание, понимая, что его восклицания вряд ли кого-то образумят, но мысленно он пообещал себе помочь Рейвену восстановиться. В свою очередь, Ингемар, который уже проходил через эту неприятную процедуру, смотрел на Эристеля с недоверием. Он ничего не мог сделать, чтобы воспрепятствовать происходящему, и лишь устало закрыл лицо руками.
- Высосешь у меня половину силенок, говоришь? – с деланной насмешкой в голосе произнес Косэй. – Ладно, давай! Подол задирать? Или как ты это собираешься делать?
Он предпринял последнюю попытку вывести Пришлого из себя, но тот точно не заметил его «шутки».
- Сейчас узнаешь, - тихо произнес Эристель. Его глаза побелели, и все присутствующие почувствовали запах сырой земли. Имандес растворил цепь, которой удерживал Эристеля, и раны на его правой руке немедленно закрылись. Косэй приблизился, изо всех сил пытаясь делать вид, что ему наплевать. Но на самом деле он не нервничал так с тех пор, как вышел на арену в последний раз.
- Не обожгись, Пришлый, - ухмыльнулся он. В этот миг Косэю чертовски захотелось свернуть некроманту шею. Услышать, как хрустнут позвонки, после чего содрать с этого ублюдка кожу и применить ее в создании какого-нибудь предмета мебели.
Когда рука Эристеля проникла в грудь Косэя, некромант почувствовал обжигающий жар. Кожа на его ладони пошла волдырями от полученных ожогов, и колдун поморщился от боли. Но затем холод начал обволакивать сердце египтянина, вытягивая из него жизненную силу. Когда некромант наконец извлек руку, его зеленые глаза сменили свой цвет, обратившись в темно-бардовый. Косэй же беспомощно осел на пол, чувствуя, как все плывет перед глазами. Жуткий холод обрушился на него, и по коже побежали мурашки.
- Свиные потроха... Что это было такое? – еле слышно произнес он. Когда Сфинкс хотел помочь ему подняться, мужчина стиснул зубы, но заставил себя подняться самостоятельно. Это он должен был сделать сам, иначе до конца жизни будет чувствовать себя униженным. Шатаясь, Косэй сделал несколько шагов, после чего опустился в свое кресло. Он изо всех сил старался унять озноб, но не получалось.
Тем временем Эристель уже переключился на Рейвена. Полицейский встретился с его красными глазами и попытался было отступить, но Сфинкс не позволил ему этого сделать. То, что некромант не убил Косэя, немного обнадеживало, но американец не мог не испытывать страха перед этим психопатом. Скорее он позволил бы доктору Франкенштейну копаться в своем теле, нежели Эристелю. В отличие от Косэя он не проронил ни слова, но его бледность говорила красноречивее любых фраз.
Сердце дракона не обжигало, но в нем было не меньше силы, нежели в сердце феникса. Некроманту не нужно было столько силы, сколько он забрал у этих двоих, чтобы остановить болезнь. Но теперь ему хватит, чтобы попытаться уничтожить проклятые цепи. Главное, немного выждать. Немного восстановиться. То, что Лилит использовала такое простое и в то же время неожиданное заклинание, привело некроманта в бешенство. Он был слишком неосмотрителен, списав Лилит со счетов. Но именно этот поступок вернул Лилит его утерянное уважение. Она вновь стала прежней, не ослабленной заботами о своих спутниках.
Теперь глаза Эристеля окрасились медным. Отстранившись от полицейского, он что-то еле слышно произнес, и черные наросты на куполе над Главным Храмом, исчезли. Свое слово Эристель сдержал...
Косэй настолько ослаб, что его единственной мыслью было поскорее скрыться в своей комнате. Голова шла кругом, но он не мог позволить себе такую роскошь, как попросить о помощи на глазах у всех. На ватных ногах он выбрался из комнаты, не заботясь о том, что сделают с некромантом. Всевидящий хотел получить его для исследований, Нефертари, напротив, желала видеть его на арене, но в итоге было решено подождать до завтра. Цепи были достаточно прочны, чтобы удержать колдуна.
Этой ночью Косэй спал под всеми одеялами, которые смог найти в своем доме. Озноб не проходил, и это казалось ему куда мучительнее ударов хлыста. Сфинкс устроился подле двери своего господина, охраняя его покой. Нефертари, которая хотела заглянуть к Косэю перед уходом, воин не пустил.
- Ладони Ра колосятся выше песчаных угодий, - мрачно произнес он, и египтянка не стала настаивать. Она решила дать Косэю восстановиться. Или для начала хотя бы его гордости.
