- Нет, они купили его на черном рынке. То есть тайком. Наш фараон, который живет в белой пирамиде запретил покупать оружие тайно. Только с разрешением, подписанным его жрецами.
- Вам что, нужно иметь при себе папирус, чтобы носить лук и стрелы?
Рейвен усмехнулся, но кивнул.
- Ваш фараон велик? Какой он?
- Он – первый чернокожий фараон в истории моей страны, - Рейвена позабавило то, что ему приходится описывать Обаму.
- А почему он живет в пирамиде? Его должны были там захоронить.
- Нет, он еще не умер. У нас фараоны не правят до самой смерти. Через определенный промежуток времени мы сами выбираем себе фараона... Нет, чаще всего выбора особого у нас нет, так как предлагаются всего несколько фараонов... Боже, я больше не могу нести эту чушь.
То, что Нефертари расхохоталась, вызвало у Рейвена улыбку.
- Ты говоришь еще хуже, чем Сфинкс, - подытожила девушка. - И ничего не понимаешь в фараонах, пирамидах и богах. Такое ощущение, что всю жизнь жил в подземелье и никогда не поднимался наверх. Может, ты и впрямь живешь в подземельях?
С этими словами Нефертари приблизилась к Рейвену и, потянув за кожаный шнурок на его шее, извлекла на свет медальон с изображением дракона.
- Сэтх способен обращаться в такого зверя, но у него нет крыльев. А у тебя есть... Обратись в свою истинную форму.
- Откуда ты знаешь про другое моё обличье? – Рейвен нахмурился.
- Оракулы сказали, - слукавила египтянка, решив не выдавать Лилит. – Оракулы многое видят. И я купила тебя потому, что заранее знала, что у тебя есть особенная сила.
- Да нет у меня особенной силы. Я обращался всего раз и то лишь потому, что вколол эпинеф... выпил зелье. При мне его нет.
- Пусть Всевидящий сварит тебе это зелье. Сколько оно стоило? Утки хватит?
Рейвен смотрел на Нефертари, как на ребенка, который пытался постичь систему двойных опционов и фьючерсов.
- Это зелье могут сварить только в моем мире. Говорю же, я не могу обратиться. Забудь об этом.
- А если бы ты мог, то убил бы меня? – продолжала Нефертари. Только сейчас Рейвен заметил, как близко она находится. Одной рукой она по-прежнему держала медальон, второй касалась его бедра.
- Сомневаюсь, что победителя арены так просто убить, - тихо ответил он, желая обойти опасную тему. Девушка улыбнулась, довольная ответом. Ей нравилось то, что он не считает её слабой и не сказал что-то вроде «Легко!», как бы то ляпнул Косэй.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Рейвен почувствовал, как пальцы Нефертари сильнее стискивают шнурок медальона. Она потянула его на себя, желая, чтобы Рейвен склонился к ней и поцеловал её губы. И в этот миг Харту действительно захотелось это сделать. Эта женщина была слишком соблазнительна, слишком красива и слишком опасна, чтобы не поддаться ей. Их губы почти соприкоснулись, но в этот миг полицейский всё же нехотя отвернулся и спросил:
- Каким был твой последний противник на арене?
Нефертари чуть нахмурилась и медленно выпустила шнурок из своих пальцев.
- Это был мужчина, - тихо ответила она, пытаясь скрыть разочарование. - Выше тебя, крепче. Но он не был мечником. Убивал словами, как Жрец. Я засыпалась ему в рот и разорвала изнутри. Бой был очень коротким, но зрелищным.
С этими словами египтянка отстранилась. Харт не мог не заметить её досады, хотя она и пыталась это скрыть.
- Угадай, какой из богов стал моим покровителем? – произнесла она с наигранной веселостью.
- Бог с головой кошки? У тебя ведь дом в кошках. Наверное, у тебя к нему особая симпатия.
- Бастет – женщина! - Нефертари чуть улыбнулась, уже более искренне. – И за всю историю нашего города Бастет покровительствовала только Сфинксу. Именно поэтому он обращается в льва. Мне же помогает Сэтх...
Берег реки выглядел так, словно по нему прошелся шторм. Кругом были разбросаны вещи, лежаки опустели, и только несколько оракулов сейчас находилось у воды. Четыре старика, облаченные в белые ткани, медленно прохаживались вдоль реки, желая почувствовать присутствие невидимого чудовища. Их слепые белые глаза шарили по поверхности воды, словно сети, однако никто из них ничего не мог почувствовать. В воде действительно было что-то пугающее, но сейчас оно исчезло, оставив после себя лишь кровавые разводы на песке. Тела убитых девушек было решено оставить в главном храме, чтобы попробовать воссоздать произошедшее. Кто-то из присутствующих говорил о водяных змеях, кто-то о ядовитых травах, кто-то и вовсе рассказывал околесицу об оживших полосах теней. Тем временем оракулы всё больше склонялись к тому, что это было дело рук того же колдуна, который наслал на город болезнь и убил Жреца.
Эрик тем временем тоже находился у реки. Но он вернулся на тот берег, где было дозволено купаться рабам. Несколько детей весело резвилось в воде, не обращая внимания на запрет родителей. Их не пугало то, что в воде находится нечто опасное. Им было весело брызгаться, бросаться друг в друга илом и изображать из себя воинов арены. Один кричал, что повелевает песком, второй - ветром, третий – водой.
