Сказанное не имело смысла. Нахти лучше других знал, где сейчас находится дух. Старик по-прежнему ощущал его в теле дочери Эмафиона, Аканы. И сейчас девушка спала, погруженная в искусственный сон. Также Нахти был осведомлен о планах Эмафиона перенести духа в новый «сосуд», но не поощрял этой идеи. Напротив, оракул ослушался его приказа и, видимо, демон настиг его.
Когда Нахти перенесся в Пирамиду Жрецов, то увидел, что пол залит кровью, а то, что когда-то называлось людьми, походило на кровавое месиво, завернутое в лоскуты ткани. Среди погибших выжил только Эмафион. Оракула невозможно было убить, но пребывал он в таком состоянии, что для восстановления потребуются как минимум пара недель. Что-то разорвало его тело на куски, и эта извращенная жестокость ясно указывала на работу Ин-теп.
Нахти в задумчивости оглядел помещение, пытаясь понять, куда делся раб, в которого Эмафион по глупости захотел переместить демона. Вероятнее всего, новый «сосуд» пришелся Ин-теп не по душе. Ритуал оказался незавершенным, поэтому раб, испугавшись, скорее всего сбежал, а демон вернулся в тело Аканы.
- Глупец! – процедил он сквозь зубы, склонившись над истерзанным телом Эмафиона. – И ведь не для дочери делал, для власти!
Было решено не разглашать о случившемся. Жрецу, которому неповезло стать гонцом, велели отрубить голову, а беглого раба найти и убить. Дмитрия не считали виновным в глупости Эмафиона, но боялись, что он разболтает всем о том, что произошло в пирамиде. А такая информация могла бы загубить предстоящий праздник. В городе и так происходило слишком много страшного и необъяснимого – не хватало еще запугать людей до смерти.
Выбравшись из храма, Дмитрий первым делом направился к выходу из города. Люди видели идущего по улицам жреца и молча кланялись ему, мысленно удивляясь неприветливости мужчины. Широкий капюшон скрывал его лицо почти по подбородка, поэтому никто не мог узнать в нем белокожего раба. К тому же присматриваться к нему было страшновато. Люди кланялись и поспешно отводили глаза, чувствуя, как по коже пробегает озноб. Было что-то пугающее в этом жреце, отчего его не то, что задержать, даже заговорить с ним не смели. А горожане с удовольствием расспросили бы его о том, на кого из воинов арены лучше всего делать ставку.
Оказавшись за чертой города, Дмитрий приблизился к реке. Он знал, что уйти дальше не сможет, но ему хотелось побыть наедине со своими мыслями и понять, что делать в его положении. Наверняка, на него скоро начнется охота. Пока будет работать городская стража, но, скорее всего, в ближайшее время подключатся оракулы, и тогда пиши-пропало. Принудить кого-то укрыть беглеца в своем доме – тоже вариант довольно сомнительный. То, что его найдут, это всего лишь вопрос времени.
Сидя на берегу, Дмитрий сам того не заметил, как распугал здешнюю ребятню. Дети бросились в рассыпную, сами толком не понимая, чем их напугал жрец. Обычно жрецов не боялись. Они ходили, обернутые в свои черные или красные мантии, и приставали ко всем, чтобы люди еще раз помолились. Детей они журили за то, что те проводят свое время слишком беспечно и не думают о загробной жизни. Но этот жрец был не таким, как остальные. При взгляде на него по телу начинали бегать мурашки, и дети решили поскорее уйти от реки, чтобы упаси Ра не привлечь внимание этого жуткого человека.
Только один из присутствующих думал об обратном. В какой-то миг этому человеку показалось, что появление жреца на берегу, это воля счастливого случая, своего рода знак. Осталось только преодолеть охвативший страх и подойти к нему. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем человек набрался мужества и, осторожно приблизившись к нему, заговорил:
- Позвольте к вам обратиться, великий, ибо мне не к кому больше, кроме вас.
- Фостер? – Дмитрий с удивлением поднял голову и увидел стоящего неподалеку от него американца, который склонился в почтительном поклоне.
- Лесков? – глаза Эрика округлились, когда он узнал в «великом» своего бывшего начальника. – Какого хрена ты вырядился, как григорианский монах? Что, костюм от «Бриони» уже не в моде? Я же действительно подумал, что это жрец!
- Вот поэтому и вырядился, - всё еще удивленный Дмитрий никак не мог поверить, что встретит на берегу именно Фостера. – Меня ищут и скорее всего убьют, как только до меня доберутся. Я тут... кое-что натворил. Вполне возможно, что тебе лучше убраться от меня подальше, чтобы тебя тоже не схватили, как соучастника... Кстати, а зачем тебе жрец понадобился?
- Да я это... – Эрик замялся, не зная, с чего начать. Слова Дмитрия настолько поразили его, что он на миг забыл о собственных бедах. Его взгляд остановился на тени, которая лежала параллельно тени Дмитрия, но он по-прежнему чувствовал присутствие невидимого существа. – Лесков, я впервые в таком дерьме! Мне кажется, что я убиваю людей, но не помню, как это делаю. И, поверь, заботят меня не убийства, а состояние, в котором я нахожусь, когда это происходит.
