На какой-то момент Эрик переключил внимание на Ильнеса. Он заметил, что юноша с трудом держится на ногах. Рядом с ним шел Всевидящий. Старик напоминал ледяное изваяние, и, казалось, его совершенно не заботит состояние его воина.
«Когда это эльф уже успел убиться? И, главное, обо что?» - озадаченно подумал Фостер, глядя на еле живого блондина. «Неужто, как и я, по лоховсту душевному напоил водицей очередного нуждающегося?»
Затем Эрик вновь посмотрел на Дмитрия и в этот миг заметил, как Лесков поравнялся с одним из местных господ, и его глаза на секунду окрасились медным. Всё произошло так быстро, что любой другой мог подумать, что ему показалось, но Эрик знал, что всё, что касается Лескова, обычно не кажется.
«И зачем ты строишь глазки этому обожравшемуся бегемоту?» - подумал Фостер. Он не мог не оценить фигуру рабовладельца, рядом с которым Лесков выглядел, как зубочистка на фоне мандарина. Теперь размышления Фостера переключились на неведомый замысел бывшего босса. При этом он успевал вполуха слушать Имандеса и на автомате отвечать ему трепетным восторженным голоском: «Да, Величайший!»
Если Эрика судьба Ильнеса не особо тревожила, то капитан Ларсен не мог воспринимать состояние измученного эльфа так равнодушно. Мужчина с беспокойством думал о том, что с ним сделал Всевидящий. Неужели после всего этого старик позволит ему выйти на арену? Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что в таком состоянии Ильнес не сможет сражаться, и его смерть будет напрасной. Однако Всевидящий не обращал на это никакого внимания. Он не сообщил организаторам, что снимает воина с боев, и преспокойно занял свое место на трибунах. Было видно, что для Ильнеса возможность хоть немного посидеть, была чуть ли не величайшим даром небес. Бледный, как мел, он сидел, прижавшись спиной к ноге какой-то госпожи. Благо, девушке это было приятно, и она с улыбкой погладила его по волосам.
- Может быть, ты себя плохо чувствуешь? – ласково спросила она. Роса посмотрела на госпожу, как на идиотку, но вслух своих мыслей не озвучила.
«Проклятье! У него отсутствует едва ли не половина плеча, он потерял много крови, едва держится на ногах. У него кружится голова, и его подташнивает от слабости. Конечно же, ему плохо, пустоголовая ты утка!» - сердито думала она. Роса сама с удовольствием служила бы для юноши опорой, вот только кожа её была смертельно ядовитой, поэтому девушка старалась держаться от людей подальше.
Тем временем Косэй сообщил организаторам, что снимает с поединков Кайтану. Он не желал рисковать своим воином, хотя знал, что невидимку это чертовски заденет. Подле нее сейчас находился Сфинкс. Выглядел он как всегда угрюмым, однако теперь Косэй не чувствовал его отчаяния. Казалось, воин смирился со своей участью и теперь равнодушно ожидал начала поединков.
- Иди, поставь на чью-то победу! – сказал Косэй, снимая с пальца золотой перстень. Он сунул его в руки Сфинксу и грубо пихнул воина в плечо, тем самым подталкивая к действиям. Лев задумчиво склонил голову на бок, затем поднялся и направился к ближайшему организатору.
- Нет такого воина среди участников! – донесся до Косэя раздраженный ответ мужчины с папирусом. Сфинкс потоптался на месте, затем попытался что-то объяснить про чешую пустынных лотосов, за что на него снова накричали. Вздохнув, египтянин вернулся на место и протянул хозяину кольцо обратно.
- Да я ему сейчас брюхо вспорю, а это кольцо надену на его кишки! – немедленно рассвирепел Косэй, решив, что проклятый работник не желает обслуживать его воина. Сфинкс отрицательно покачал головой, что-то сказал про вай-фай, но Косэя это не сильно остудило. Он уже поднялся было с места, как раздался удар в гонг, предупреждающий о том, что бои вот-вот начнутся.
- Сядь, потом разберетесь! – с раздражением произнесла Нефертари. Ей не терпелось узнать, с кем выпадет сражаться её воинам, поэтому она заметно нервничала. То, что не менее взволнованным выглядел и Харт, ей было приятно. Девушка уже забыла о его восклицании, что он хочет выйти на арену. Она посчитала, что её вчерашнего запрета будет достаточно, чтобы Рейвен повиновался. Американец и впрямь больше не поднимал этой темы. Утром, лежа в постели, Нефертари на миг прервала их поцелуй и сказала, что опасается за жизнь своих воинов. От нее не укрылось, как сильно Рейвен помрачнел от её слов, и сейчас в настроении Харта египтянка чувствовала его поддержку.
В свою очередь Лилит, едва объявили о начале боев, заметно побледнела. Она почувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди, и невольно бросила взгляд на Косэя, словно он мог услышать этот стук. От волнения француженка перебирала пальцами цепочку на своей шее, будто это могло помочь ей успокоиться. Впервые она была настолько не уверена в своих силах. От той прежней ведьмы, которой Лилит была во Франции, осталась лишь бледная тень. Эристель позаботился об этом сполна, и теперь кулон на шее графини служил издевательским напоминанием.
