«Лучше о себе подумай, стерва. Мало ли что может случиться с твоим дряхлым Ромео,» - зло подумал наемник.
- Надеюсь, тебя не прикончат слишком быстро, иначе опозоришь наш дом, - продолжала издеваться Нефтида. Бросив быстрый взгляд на Имандеса и убедившись, что он занят разговором с кем-то из организаторов боев, египтянка незаметно погладила Эрика по руке. От этого прикосновения Фостеру сделалось неприятно.
- Я закрываю глаза и вижу, как тебе ломают кости, и кровь течет у тебя изо рта, - мурлыкнула девушка.
«Откуда ты взялась такая, тварь? Надеюсь, я стану тем, кто поможет тебе закрыть глаза раз и навсегда. Обязательно тебя навещу перед тем, как вернуться домой».
Эрик не знал, сможет ли он исполнить свое желание, но эти мысли его успокаивали. В своем мире он всегда добирался до своих врагов. Рано или поздно этот мужчина избавлялся от них всех. Как-то раз Лесков спросил его, как ему спится на таком количестве костей, на что Эрик коротко ответил: «сладко». Подобные ответы служили Фостеру своего рода защитой, этаким панцирем, благодаря которому его невозможно было задеть. Цинизм, который Фостер приобрел еще, будучи в детском доме, спасал его от насмешек, угроз и даже побоев. Ребенком, он быстро освоил преимущества своей способности делаться незначительным, поэтому вначале воровал по мелочам, затем стал работать по-крупному. Фостера нашло ФБР лишь благодаря тому, что по его следу шел другой «иной». Тогда-то им и заинтересовались «серьезные люди». Научили пользоваться оружием, научили убивать. Вот только Эрику совершенно не нравился его хозяин. Вскоре он перешел на сторону крупной бандитской группировки, которая поставляла из Мексики героин. Полтора года он работал на нового хозяина, после чего собственноручно пристрелил его, когда конкурирующая банда предложила ему больше денег. Через своего нового хозяина он познакомился с людьми более высокого круга, стал работать на них. Таким образом он избавился от ФБР, которые постоянно преследовали его, и бандитских группировок. У Эрика не было времени ни влюбиться, ни найти друзей, ни даже разобрать чемодан. Вся его жизнь состояла из перелетов, отелей, ночных клубов, одноразовых женщин, легких наркотиков, и, конечно же, пистолетов с глушителем. Но затем пришла война. И кое-что изменилось...
От воспоминаний о прошлой жизни Эрика отвлек голос Имандеса. Оракул что-то говорил ему об осторожности, словно желал проявить заботу о своем слуге. Однако Фостер быстро сообразил, что старик это делает на публику. Нахти тоже громко давал напутствия Ингемару, постоянно повторяя, что блондин стал ему чуть ли не родным сыном. Глядя на этот цирк, Эрик мысленно усмехнулся. Но вот он наконец заметил в толпе красную голову Косэя, а это означало, что где-то поблизости находятся Лилит и Рейвен. Он не ошибся. Вскоре наемник действительно разглядел графиню. Гордая и спокойная, она смотрела на толпу, словно волчица, которой предстояло пройти мимо гавкающих дворовых шавок. Что не укрылось от Эрика, так это то, что сегодня она держалась от Косэя подальше.
«Что? Торнадо в райском шалаше?» - с насмешкой подумал он, вспомнив, как еще недавно Лилит доказывала, какой очаровательный и вежливый человек этот её господин. Сейчас же графиня предпочитала общаться непосредственно с Хартом, словно избегала своего ненормального владельца. Лилит словно вцепилась в полицейского и насильно пыталась слепить из односложных ответов Рейвена целый разговор. Что касается инспектора, то он выглядел взволнованным.
«А ты-то с чего психуешь? Сиди на трибуне и жри попкорн,» - с долей зависти подумал Эрик. Рейвену не нужно было проливать кровь черт знает ради чего, у него была относительно нормальная госпожа, причем довольно смазливая. Живи и радуйся! Но нет, полицейского явно что-то угнетало, и его попытки это скрыть выглядели такими же неумелыми, как первые занятия в танцевальной школе.
Но вот Эрик разглядел в толпе Дмитрия. Лесков как всегда находился подле своей госпожи. Эти двое, казалось, приросли друг к другу. Однако, если обычно они не разговаривали на людях слишком долго, то сейчас Акана решила изменить своему правилу. Эрик не мог слышать их разговора.
- Я запрещаю тебе оспаривать чью-то победу, - тем временем уже в третий раз повторила египтянка, бросив на Дмитрия мрачный взгляд. – Дми-три!
- Я помню, - спокойно отозвался Лесков.
- На данный момент только ты можешь сдерживать мою... болезнь.
- Это я тоже помню.
- Ты должен находиться рядом со мной постоянно!
- И это я пока что не забыл.
- Дми-три! – Акана сочла подобные ответы издевательством, и Лесков тут же поспешил её разубедить.
- Я не собираюсь соваться на арену. И буду постоянно находиться рядом, - произнес он, после чего решительно добавил, - Обещаю!
Его тон несколько успокоил девушку. Теперь она смогла отвлечься от своих мрачных мыслей и даже заговорила с Нефертари. Почему-то ей казалось, что Дми-три относится к тем людям, которые держат свои обещания, несмотря на свое низкое происхождение.
