Поведение Рейвена не укрылось и от остальных. Графиня нахмурилась, решив, что Ингемар умудрился что-то не то сказать, но, затем в памяти промелькнул момент, когда Нефертари поманила за собой Ингемара, и эти двое удалились.
«Боги, неужели он это сделал?» - подумала графиня, чувствуя, как ее охватывает гнев. «Неужели нельзя было хоть пару дней не быть Ингемаром Ларсеном? Нам в пирамиду идти, а капитан думает только о том, как успеть осчастливить как можно больше женщин».
- Что это с нашим драконом? – Фостер стал первым, кто вполголоса озвучил интересующий его вопрос. Разумеется, нарочно. В отличие от Лилит, его происходящее как раз-таки позабавило. Здесь начинало становиться скучно. То, что Ингемар и Нефертари уходили вместе, не укрылось от него, и теперь чертовски хотелось узнать, что будет дальше. Вряд ли Ларсен и госпожа Рейва говорили о политике, и, скорее всего, Харт это ощутил.
«Ну и зачем было так быстро уходить с вечеринки?» - думал Эрик, потягивая вино. «А как же драка в лучших традициях голливудских боевиков?»
В какой-то миг у Фостера даже появилось желание вмешаться и подтолкнуть Харта к более решительным действиям. Ингемара Эрик недолюбливал еще с тех пор, как он соблазнил Оксану. Фостер тоже претендовал на русскую красотку, но та постоянно отшивала его, попрекая отсутствием благородства. Ингемар в ее глазах оказался куда достойнее. Теперь же список женщин капитана пополнился еще как минимум на двух. Про Эрби наемник узнал от Лилит, а вот наличие в этом списке Нефертари, несколько удивило Эрика. Неужели Ларсен даже в их нынешнем положении умудряется думать о женщинах? Сейчас капитан старался выглядеть так, словно ничего не случилось, и у него это даже неплохо получалось.
Эту ночь Ингемар провел в доме Косэя. Разумеется, Рыжий не озаботился тем, чтобы предоставить гостю комнату, поэтому Ларсену пришлось ночевать на соломенном тюфяке среди низших рабов. Для Эрби их встреча стала подобна празднику. Девушка бросилась на шею возлюбленному и не выпускала его из объятий до самого рассвета. Эрби знала, что утром Ингемар уйдет в Главный Храм. Египтянка изо всех сил боролась со сном, чтобы иметь возможность любоваться спящим блондином, но усталость после рабочего дня все-таки взяла верх.
В отличие от Ларсена, ни Нефертари, ни Рейвен этой ночью так и не уснули. После ухода Ингемара, Тари несколько часов пролежала в постели, потягивая вино. Ей никого не хотелось видеть, и только в стенах своей комнаты она чувствовала себя чуть более спокойно. Неприятная тяжесть поселилась в груди, холодная, словно сквозняк. Нефертари была уверена, что красавец Ингемар развеет это странное состояние, и, наверное, так оно и было ровно до тех пор, пока он не стал собираться восвояси. Теперь эта тяжесть обрушилась на нее с новой силой. Мысли Нефертари невольно переключились на Косэя. Он был первым мужчиной, которого она возненавидела и затем полюбила. Они росли вместе, играли вместе и постоянно дрались. В детстве Нефертари терпеть не могла этого красноголового мальчишку. Хуже Косэя для нее были только торговцы, которые били нищих детей палками, когда те приближались к их прилавкам. Когда она и Косэй стали воинами арены, они по-прежнему недолюбливали друг друга, но теперь все стало иначе. Их хозяева дружили, поэтому позволяли тренироваться вместе и никогда не выставляли их друг против друга в настоящем бою. В это же время Нефертари потеряла своего первого возлюбленного. В то время, пока она тренировалась, в его жизни появилась Эрби, которая поспешила «утешить» его. Во время одного из пробных сражений Косэй заметил, что его противница рассеянна, поэтому не удержался от комментария:
- Хватит в облаках витать, дура! Никто на арене не будет смотреть на твое смазливое лицо.
Услышав эти слова, египтянка рассвирепела.
- Да что ты знаешь, красная голова! – вскричала она. – Тебе лишь бы мечом махать, потому что ни в чем другом не разбираешься!
- А в чем мне еще надо разбираться на арене, дура? – немедленно раскричался Косэй. – Вот именно, что надо мечом махать, а не ресницами. Что с тобой происходит?
- Я ничего не собираюсь рассказывать такой бесчувственной колоде, как ты.
- А я и так все знаю. Твой женишок больше не крутится у входа в пирамиду, а, значит, он тебя бросил. А ты – дура, которая продолжает о нем думать.
- Сам ты дурак! Ты никогда никого не любил. Я запрещаю тебе даже заикаться о моей личной жизни.
- Когда у господ ломаются вещи, они покупают новые. И не размазывают сопли. Вместо того, чтобы ныть, найди другого.
