Чуть помолчав, Нефертари все-таки решила ответить.
- Я не обязана оправдываться. И уж тем более перед тобой, - в голосе песчаной женщины зазвучала сталь. Рейвен молча вновь сделал затяжку и выпустил дым. Не получив никакой реакции, египтянка продолжила:
- Я не раз говорила, что люблю красивые вещи. А Ингемар – одна из самых красивых вещей, которая у меня была. Даже больше скажу, мне понравилось.
Но затем Нефертари добавила:
- Он – всего лишь вещь, которой мне захотелось обладать. Я – госпожа и живу в свое удовольствие. Когда я увидела Ингемара впервые на торгах, он стал моей целью.
К ее удивлению, Рейвен улыбнулся.
- Член Ингемара так же популярен, как Крайслер Билдинг в Нью Йорке, - с иронией в голосе произнес он. - На него восходят все, кому не лень, так как вход бесплатный. Поэтому не жди от меня поздравлений с достижением столь труднодоступной цели.
Нефертари изменилась в лице.
- Ты не смеешь говорить со мной в таком тоне. Я хоть сейчас могу продать тебя Косэю, а могу обменять на горсть фиников. Не забывайся. Ты всего лишь моя вещь. Без каких-либо привилегий. Понятно?
Рейвен спокойно кивнул, словно эти слова для него ничего не значат.
«Он не должен так себя вести. Он – мой раб. Он не имеет права претендовать на меня. Он – моя вещь, а не я его», - растерянно думала египтянка.
- Я могу приказать тебе развлечь меня прямо здесь и сейчас, а ты даже слова не посмеешь сказать мне против! – с вызовом добавила Нефертари, желая тем самым подчеркнуть, что мнение Харта никого не интересует. Но тут Рейвен уже рассмеялся, невольно напомнив своим поведением Косэя. Тот тоже смеялся, узнав, что Нефертари изменила ему.
- Неужто Ингемар был так плох, что мне придется заканчивать его работу? – с наигранной досадой в голосе произнес Харт. Затем он вновь сделал затяжку. Глядя на него, Нефертари невольно обронила несколько песчинок с кончиков пальцев, всеми силами борясь с собой, чтобы не покалечить того, кому скоро выходить на бой. Но покалечить хотелось сильно.
- Полегче, Змей, - процедила сквозь зубы она. - Я слишком часто закрывала глаза на твой взбалмошный характер. Мне нравится это в тебе, как нравится в Косэе и любом другом интересном воине. Но сейчас ты переходишь все границы. Я – не твоя женщина, чтобы отчитываться перед тобой. И уж тем более я не позволю разговаривать со мной, как с дешевой рабыней, которую пускают по кругу обнищавшие господа.
Рейвен сломал сигарету о камень и поднялся с места.
- Чего ты от меня хочешь? – спросил он, впервые посмотрев Нефертари прямо в глаза. Его безразличие бесило девушку, и она никак не могла понять, почему он так странно реагирует на случившееся. Подумаешь, развлеклась с блондинчиком, что с того? Она – госпожа, может делать, что захочет.
- Не смей попадаться мне на глаза до начала испытания, - в ее голосе внезапно промелькнула обида. Обида на что? На раба, который не захотел ее делить с другими рабами? Нефертари с самого начала выделяла из толпы эльфа и капитана. Из всех белокожих чужеземцев Ильнес казался ей самым сладким кусочком, но в Рейвене она видела непокорность Косэя, и это вскружило ей голову. С помощью Ингемара она хотела убедить себя в том, что потеряла к Рейву интерес. Но получилось наоборот.
- Я буду спать с ним и дальше, слышишь, - добавила Нефертари, пытаясь задеть мужчину посильнее, а затем стремительно покинула сад, желая остаться наедине со своими мыслями. Ощущение было странным. Оно жгло изнутри.
Когда Нефертари ушла, Рейвен наконец вздохнул с облегчением. Он изо всех сил пытался выглядеть равнодушным. По природе Рейв был довольно вспыльчив, и все его эмоции читались на лице, как неоновая вывеска. Строить из себя ледяное подобие Эристеля или хотя бы Лескова оказалось так же сложно, как танцевать на гвоздях.
«Проклятье!» - подумал он и устало закрыл лицо руками.
Рассвет скользнул на крыши домов, принося солнечные лучи, зной и похмелье. Город напоминал улей, потревоженный в миг, когда осы уже принялись засыпать. Люди нехотя тащились по улицам, приступая к своим привычным обязанностям. Торговцы раскладывали товары на прилавки, рабы гнали скот на пастбища и отправлялись работать на поля, и только господа по-прежнему отдыхали в своих постелях.
Графиня Лилит проснулась раньше остальных обитателей дома, привела себя в порядок и вышла в сад. Выпила она относительно немного, поэтому опохмелительного зелья ей не потребовалось. Держа в руках маленькую бутылочку с зеленоватой жидкостью, она направилась к Рейвену, который сидел на скамейке прямо перед домом. Выглядел он уставшим, словно не спал всю ночь, и графиня решила, что он страдает от головной боли после выпитого.
- Вы бледны, как призрак, месье Харт, - с улыбкой произнесла она и опустилась рядом. – Неужто вы совершенно не спали?
Лилит была недалека от истины. Рейвен и впрямь не заснул. В комнату Нефертари он по понятным причинам идти не желал, а в комнату низших рабов и подавно: он предположил, что именно там может осесть Ингемар, желая «успокоить» еще и Эрби.
