– Пусть уходят, попутного ветра, а нам тут надо схорониться. С этими харчами и теплой одеждой досидим. А там отобьют нас, отобьют, Бекки, слышишь?
Кася напряженно смотрела на нее, ожидая ответа. Ревекка медлила и вдруг уронила лицо в ладони, спрятавшись за ними. Выдохнула виновато:
– За ним пойду… Прости, Касенька.
– Куда за ним-то, в новый лагерь?
Лицо Каси пылало негодованием, она приникла к Ревекке и с силой отняла ее руки от лица.
– Куда за ним-то? – повторила она, глядя в потерянные глаза Ревекки.
Ревекка замотала головой и крепко прижала к себе Касю, припала к самому ее уху и торопливо зашептала:
– Он в сопровождении будет. Мы отстанем. На первой же станции отстанем и уйдем в ночи. Он уже документы выправил. Будем пробираться к его отцу. А как все закончится, я непременно разыщу тебя. Ваши уже близко. Раньше меня познаешь свободу, сестричка моя. – И Ревекка прижала ее к себе до хруста в костях.
Кася уткнулась ей в плечо, не хотела, чтобы Ревекка видела ее слезы.
Ночью раздался взрыв. Ревекка испуганно раскрыла глаза. По бараку уже носились перепуганные женщины, лихорадочно собирая вещи.
– Авианалет!
– Началось! Пришли!
Сквозь хаотичное мельтешение тел к Ревекке пробилась Кася и крепко ухватила за руку, чтобы не потерять в суматохе.
– Русские, союзники?! – все еще не веря, спросила Ревекка.
– Не знаю, – мотнула головой та, – а хоть бы кто, надо выбираться. Там не будут высматривать, где наши клоповники, а где эсэсовские гнезда.
Двери в барак распахнулись, и ворвались два вооруженных эсэсовца.
– На улицу! Построиться! Шевелись!
Ревекка испуганно стащила с койки ботинки. Едва нацепив их, она получила ощутимый тычок в спину и начала пробираться следом за Касей, успев в последний момент ухватить рюкзак с запасами и вещами.
Черное ночное небо освещалось красными всполохами: несколько бараков горели. Ревекка крутила головой по сторонам, пытаясь понять, что происходит и чего от них хотели охранники, надрывавшие глотки. Вдалеке грохотала артиллерия. Сотни узниц испуганно метались среди бараков, пытаясь в темноте построиться в колонны. Кася ухватилась за живот, стараясь уберечь его от случайных толчков. Ревекка хотела было скинуть рюкзак на землю, чтобы достать вещи и одеться, но увидела Зофку с Любой. Женщины кинулись друг другу навстречу. Сказать ничего они не успели.
– В строй!
Какой-то охранник вскинул винтовку. Узницы испуганно повиновались. Одна за другой неровные колонны начали выдвигаться по дороге, ведущей в главный лагерь. Ревекка цепко держала Касину руку, боясь потерять ее в темноте. Тем, кто был в колодках, идти становилось все труднее и труднее. Грязный мокрый снег, взбитый сотнями ног, лип к деревянным подошвам и повисал на них тяжелыми плотными комьями. Ревекка с ужасом смотрела на ноги Зофки и Любы – передать им ботинки она так и не сумела. Когда одну из колодок облепило так, что и ступить уже было нельзя без потери равновесия, Зофка на секунду остановилась и дернула ногой, пытаясь стряхнуть снег. Но вместе с грязной наледью с тощей ноги слетела и колодка. Она тут же кинулась поднимать, но не успела даже нагнуться, как автоматная очередь, заглушив чавканье снежной каши, полоснула ее по спине. Не издав ни звука, Зофка накрыла собой колодку и осталась на ней навечно. Ревекка вскинула руку и прижала ко рту, пытаясь заглушить стон ужаса и ярости.
– Не смотри, не смотри. Потом поплачем, – зашипела Кася, – за всех поплачем…
Ревекка, механически переступая, оглушенно уставилась в ночное небо. Ничего там не поменялось, ни пяди не закровоточило от того, что под ним только что не стало еще одного человека. Звезды и луна по-прежнему сияли, услужливо освещая скорбный путь. Ревекка опустила голову и уставилась себе под ноги. Больше она не поднимала лица, быстро переставляла ноги, стараясь ступать в след впереди идущей. Кто там теперь шел, после того как Зофки не стало, она не знала. Не хотела даже смотреть. Через время она почувствовала, как рука Каси тянет ее назад. Сцепив зубы, Ревекка потянула ее вперед. Кася застонала.
– Нет сил больше. Не идут ноги.
Ревекка не отвечала. Рюкзак рвал спину, будто камнями набитый, но она продолжала тянуть и его, и Касю за собой. Дыхание сбилось, а сердце ухало где-то под горлом, из последних сил продолжая гнать закипевшую кровь. Снова раздались выстрелы, но никто уже не оборачивался, знали: замешкаются – и их так же оставят тут навечно. Поддерживая одной рукой живот, Кася плелась, от слабости ничего не видя перед собой, взгляд терялся в мутной дымке, и, если б не держала ее крепко другая рука, уже бы сдалась. Когда обе готовы были вот-вот рухнуть в снежную кашу, колонна, наконец, вошла в основной лагерь и встала.
Узницы молча вертели головами, ожидая дальнейших распоряжений от охраны, но… никого не было. Эсэсы исчезли так же быстро, как и появились. Капо тоже растерянно переглядывались между собой, не зная, что делать дальше. Пока стояли, Ревекка поискала глазами Любу, но ее нигде не было видно. Ревекка не хотела думать, куда та пропала. «Узниц много, затерялась где-то», – с надеждой думала она.
