— Во-во! — обрадовался Великанов. — На случай! А случай тут почти верный. И твоя задача — удержать обе бригады Одиннадцатой возле нас. Бездорожье, безлюдье могут увести их черт-те куда. Ты тут местный, каждую балку знаешь. Буденный подсказал, вот только.
— Тогда Одиннадцатую нужно брать под локоток сразу, пока выходит из села…
— И бери… — Великанов как-то подался из седла, отгораживаясь от Ковтюха, занятого тихой беседой со своим начштаба. — А что-то Буденный заикнулся… вроде берут они тебя от нас… А, Григорий Григорьевич? Не худо бы начдиву знать.
— Вчера вели такой разговор… Уж поздно… Мы-то еще и не видались. А потом это только разговор… Война на исходе.
— Воевать не вечно, да, — согласился Великанов, всматриваясь в синюю темень, еще и не думавшую рассасываться, куда им предстоит двигаться. — В Конной, что не воевать… Вся слава у конников. А ты вот потопай!..
— Михаил Дмитриевич, к чему затеял? Да в такой час…
— Не в укор тебе, Григорий Григорьевич. Топаешь ты всю гражданскую, считай. Знаю. Легких хлебов не ищешь.
Подтолкнул к ним коня Ковтюх. Не желая продолжать при третьем лишнем, Великанов вернулся к насущному:
— Что ж, пора и нам… Давай, Григорий Григорьевич, вгрызайся в Одиннадцатую зубами! И нас не теряй. Сердце мое чует… пойдет, хамлет, сюда. Не пропусти казаков в тыл пехоте… Может повториться азинская беда… Сраму не оберемся. Четвертая не успеет помочь…
Свою конницу Григорий нагнал за переездом, на спуске в балку. Чуть не проскочил. Зажатая в общей колонне, она пропала среди батарей на конной тяге, обозами и пехотой. Взгрел одного из подвернувшихся командиров полков, драгуна из сальских хохлов, Семена Марченко; велел ему лично выдергивать всадников из толчеи и собирать на обочине.
К восходу солнца конница Григория Колпакова была уже далеко от забитого войсками Егорлыкского шляха, пропала в вилючих балках меж увалами.
Топают часа четыре. Великанов, поискав в сером, заволоченном тучами небе прорехи посветлее, где могло быть солнце, прикинул — полтора десятка верст отмахали. Шагал и он вместе со штабом, в голове. Лошадей с умыслом отправил в обоз, подале. Давно взял себе за правило: ведешь людей в бой, на смерть — не делай для себя лазейку. Только — на равных. Бойцы видят и ценят, держатся куда устойчивее — начдив с ними.
Суждено погибнуть — погибнешь и с лошадью. Свеж в памяти случай под Целиной. Это недалеко, почти туда правятся. У начдива Азина была под руками лошадь. Лошадник сам Азин страстный, помирал за лошадьми. Случайно в пехоте, в коннице ему место. Ни на шаг, бывало, от него подседланный конь. И надо ж такому… от коня своего погиб. Слухи, подпруги подрезали. Вполне возможно.
От грустных мыслей Великанова оторвал Майстрах, начальник штаба. Скоро Майстраху входить в должность начдива. Сам остается на группе войск. Командарм Павлов отдал уже распоряжение. Дело одного-двух дней. Полевой штаб 10-й где-то на пути из Котельникова в Великокняжескую. Выйдут на связь — и вопрос, собственно, решен.
— Михаил Дмитриевич, подыми бинокль.
На бугре, по горизонту, виднелись всадники, россыпью, малыми группками.
— Наши разведчики? — спросил Великанов, не отрываясь от цейсовского бинокля.
— Похоже… мотаются разъезды белых.
Догадку Майстраха подтвердили вернувшиеся дозорные. Навстречу по этой же дороге двигаются большие силы кавалерии противника. Примерно верстах в шести-семи.
У Великанова вырвался вздох облегчения. Свершилось! Вышло по его. Генерал Павлов точно рассчитал, когда выступить — день, час. Пожалуй, Средний Егорлык оставил не в шесть, как они, а попозже. Дал доспать казакам. От уверенности? Еще бы. На Белую Глину идет наверняка. Нет, генерал, расчеты твои ни к черту! Работаешь вслепую, и опыта у тебя, видать, нету. Мамантов, тот бы не ринулся сломя голову, взвесил бы все, до крупицы. Белоручка ты, генерал Павлов, «академик». Правду о тебе говорят, спеси — как у индюка. Что ж, завязнешь во мне головой — хвост Конная сумеет обрезать.
Серые глаза начдива, с воспаленными набрякшими веками, не отставали от мыслей — окидывали, ощупывали окрест, видели выгодный рубеж, где можно прочно встать, закрепиться и принять на себя белую конницу. Дорога выгреблась как раз на бугор; взору предстала просторная гладкая низина, уводящая далеко-далеко к очередному увалу. На нем и маячат белые разъезды.
— Как позиция?
— По заказу, — ответил Майстрах, уловив думки начдива. — Вторую бригаду и разворачивать у дороги. А остальные по подходу… вторым эшелоном…
— Да, растягивать по фронту не следует, — согласился Великанов; такой вариант был обдуман еще в Белой Глине. — Оборону создать в глубину… С расчетом на круговую. Выдвинуть пушки на самый передок. Дайте команду Пушкарю.
— Я слышу, товарищ начдив! — вышел из-за спин штабистов помощник начальника артиллерии дивизии, щекастый, румяный парень с кудрявой русой бородкой, в морском бушлате и заячьем треухе. — Дозвольте исполнять?