Владимир Ильич с силой вонзил остро отточенный карандаш в бумагу. Авантюра… «глубже» некуда… Еще одна карикатура Троцкого на марксистский анализ расстановки классовых сил… Опять Брест-Литовск… Нет, нет, вопрос о Миронове серьезный, и решать его надо серьезно, а не ребячески…
— Николай Николаевич, ваше-то мнение какое? Прошлый раз ясно проголосовали за назначение Миронова на командную должность.
Крестинский самолюбиво поджал губы.
— От своего мнения я не отрекаюсь и сегодня. Оставить Миронова в армии. Правда, на Дону он слишком известен… Ему нелегко будет после саранского мятежа восстановить свой авторитет среди красноармейцев. В печати широко освещался процесс в Балашове. Могут возникнуть нежелательные эксцессы…
— И все-таки, какое же назначение? — Владимир Ильич нетерпеливо дергал за цепочку свои раскрытые часы.
— Отправить Миронова не на Юго-Восточный, а на Восточный фронт. Кстати, это же его собственное предложение… Вспомните письмо… где-то летом вот… Просил разрешения сформировать казачий отряд, в две-три тысячи конницы… Броситься по тылам Колчака, действовать партизанскими методами. Обещал еще изловить самого адмирала. Просил и черноморских моряков, кто бы знал Колчака в лицо… Думаю, это и натолкнуло товарища Троцкого на мысль… использовать Миронова в тылу Деникина…
Нынешнее заседание Политбюро совсем малолюдное. Нет Калинина. Решают втроем; по обе руки, в креслах — Крестинский и Розенфельд-Каменев. С совещательным голосом Дзержинский; сидит, как и всегда, закинув ногу на ногу, сцепив на остром колене руки; внимательно слушает, реплик не подает, спросишь — ответит. Из длинного перечня повестки его касается только один вопрос — о Миронове. Ради него и поставили первым: закончится обсуждение — отпустят. Пусть вылежится, обострение едва миновало.
— Несерьезный у нас получается разговор… — Владимир Ильич, хмурясь, пристукивал карандашом. — Одну авантюру заменяем другой. Речь идет о ч е л о в е к е. Перебросить к Деникину, перебросить к Колчаку… Нашли игрушку. Миронову следует посочувствовать… и помочь разобраться в событиях, в самом себе. Человек он искренний, честный… Запутался, надломился… Сейчас, как и лучшие люди из меньшевиков и эсеров, все яснее понимает нашу революцию, тянется к нам… И надо протянуть ему руку. Заявление в нашу партию примем. Как и решили, пройдет трехмесячный срок сочувствующим, потом рассмотрим в Цека. Считаю, ввести Миронова пока только в Донисполком. Пускай поработает, придет в себя. А пользу фронту он может принести и сейчас. Издадим его обращение к донским казакам. Как вы, товарищ Дзержинский?
— Текст им написан. Можно разбросать в районе Воронежа с аэропланов.
— Превосходно. У вас еще что, Феликс Эдмундович?
— Просьба Миронова… отпустить его пока в Нижний Новгород, к семье. В отпуск, суток на десять.
Владимир Ильич бросил взгляд на сидевших членов Политбюро. Каменев кивнул, Крестинский пожал плечами.
— Выясните, Феликс Эдмундович, поддерживает ли Миронов свою просьбу ввиду назначения на Дон. Если поддерживает — отпустить.
С первым вопросом покончено.
— Феликс Эдмундович, вы свободны. Идите и ложитесь. Проверю. Если обнаружим на Лубянке… накажем по партийной линии.
В повестке пунктов до полутора десятка; все они, предварительно «обкатанные» в инстанциях, разногласий не вызывали. Об отношении к Киргизскому ревкому и Башкирской республике; об освобождении от мобилизации двух сотрудников по просьбе Закордонного бюро Украинской коммунистической партии (боротьбистов); о мобилизации председателя Закордонного бюро УКП (боротьбистов) Полоза как летчика; о тульских меньшевиках; заявление меньшевиков о Розанове, осужденном за контрреволюционные действия; просьбы меньшевиков о разрешении издавать еженедельник «Партийные известия» и левоэсеровской группы Вольского о напечатании их брошюры «Что несет реакция», книги Святицкого «Фракция социалистов-революционеров на уфимском Государственном совещании» и популярной брошюры того же содержания; о послании патриарха Тихона…
Задержались на одном из предпоследних пунктов — об утверждении командующего 8-й армии Южного фронта. Для него, председателя Совета обороны, вопрос этот оказался не из простых. Вроде бы что, назначить командарма — не командующего фронтом, не главкома. Их сколько, армий… Шестнадцать. Шестнадцать командармов; бывает, меняются по болезни, несоответствию.
Теперешнее назначение необычное. Командарм без Реввоенсовета! И звучит странно. Вместо членов Реввоенсовета — помощники, по политической части и административной. Поиск, эксперимент… Не время, не время для подобных опытов. Речь-то о 8-й! Армия слабая, неустойчивая, тем более на одном из самых опасных участков — воронежском…
Гложут Владимира Ильича сомнения. Удачна ли кандидатура? Почему-то выбор пал на Сокольникова. Давний работник Южфронта. Ну и что? Человек-то невоенный…