Исход полностью

― Я здесь, Грейси. Все хорошо. Засыпай, малышка. ― Кэтрин забирается на кровать и начинает гладить волосы нашей дочери. Успокаивая ее.

Я опускаюсь на колени перед Грейси. Она снова смотрит на меня.

― Ты мне снился, ― говорит она.

― Да? И что же было в этих снах? ― спрашиваю я.

― Ты пришел в школу, на Родительский день. Я всегда ждала папу на Родительский день, ― говорит она.

У меня сердце разрывается. Я должен был быть рядом с ней. Я должен был всегда быть рядом. И я бы так и сделал. Если бы только мне дали шанс…

― Я обещаю, что больше никогда не пропущу Родительский день. Я буду там, где ты захочешь, ― говорю я ей. Мне хочется наклониться и поцеловать ее маленький лобик. Но я этого не делаю. Я сдерживаюсь. Может, она и доверяет, но она меня не знает.

― Все в порядке, ― говорит Грейси. ― Я знаю, что ты был занят.

― Я никогда не буду слишком занят для тебя, милая. Никогда. ― Я поднимаюсь на ноги и бросаю на Кэтрин последний уничтожающий взгляд, прежде чем выйти из комнаты.

Моя рука тянется к телефону, который лежит на прикроватной тумбочке, и бьет по экрану, пока будильник не выключается. Потерев лицо рукой, я заставляю себя сесть. И замираю, увидев, что моя дочь стоит в моей спальне и смотрит на меня.

― Грейси? Ты в порядке?

Она кивает головой.

― Я думала, ты мне снова приснился, ― говорит она.

― Еще рано. Тебе лучше вернуться в постель, ― говорю я ей.

― Почему ты не спишь?

― Мне нужно идти на работу.

― А что у тебя за работа?

Этот вопрос наконец-то заставляет меня улыбнуться. Может быть, я смогу превзойти ее кумира, Лиама Кинга. Если она так одержима хоккеем, то, конечно, узнать, что ее отец играет в НХЛ, должно быть круче, чем знакомство с каким-то случайным парнем, которого она встретила лишь однажды.

― Я хоккеист, играю за «Ванкуверских рыцарей». Я капитан, ― с гордостью говорю я.

Глаза Грейси расширяются.

― Значит, ты знаком с мистером Кингом? Можешь сводить меня на одну из его игр?

Сукин сын. Ты уязвил мое самолюбие, парень. Я ухмыляюсь. Сначала моя сестра, теперь моя дочь. Да что с ними такое?

― Я могу сделать даже лучше, милая. Хочешь пойти со мной на утреннее катание?

― Сейчас? ― спрашивает она с огромной улыбкой на лице.

― Да, сейчас. Мне только нужно собраться, а тебе, наверное, стоит надеть что-нибудь вместо пижамы… Тебе нужна помощь? Может, разбудить твою маму?

― Мне пять. Я могу одеться сама, ― говорит она с таким же выражением, как моя сестра ― руки на бедрах и все такое. ― И мы должны дать маме поспать. Она мало спит. — Затем ее брови хмурятся, а руки опускаются вниз. ― Думаешь, теперь мама перестанет грустить? Раз ты вернулся?

― Почему ты думаешь, что твоя мама грустит? ― спрашиваю я.

― Она плачет по ночам. Иногда я слышу ее, когда просыпаюсь.

Я не знаю, что на это ответить.

― Может, ты пойдешь собираться, тихонько? И мы сможем дать твоей маме поспать еще немного?

― Хорошо, но мы можем оставить ей записку? Она будет волноваться, если проснется и не найдет меня.

― Конечно, я напишу для нее записку, ― говорю я и смотрю, как Грейси выбегает из комнаты. Я встаю и иду в свой гардероб, где натягиваю пару спортивных штанов, толстовку и кроссовки.

Затем я подхожу к прикроватной тумбочке и беру кошелек и телефон. Когда я выхожу из спальни, Грейси выходит из своей с блокнотом и карандашом. Она протягивает их мне.

― Вот. Мы можем написать маме записку на этом, ― шепчет она.

Я беру блокнот и карандаш и набрасываю послание. Коротко и по существу.

Отвез Грейси на утреннее катание.

Вернусь позже.

― Я оставлю это на тумбочке у кровати, ― говорю я Грейси, прежде чем тихо войти в гостевую комнату. Кэтрин отключилась. Я останавливаюсь на секунду и просто смотрю на нее. В голове крутится столько вопросов.

Почему она плачет по ночам? Почему она ушла? Почему все это так сильно меня беспокоит? Это не изменит того, что она сделала.

Положив блокнот на кровать, я выскальзываю из комнаты и беру Грейси за руку.

― Пойдем. ― Я веду дочь на кухню и усаживаю ее на стойку. ― Я собираюсь сделать коктейль. Хочешь чего-нибудь?

― М-м-м, а у тебя есть шоколадное молоко? ― спрашивает она, болтая ногами.

Я улыбаюсь.

― Конечно, есть. Это самый лучший вид молока. ― Я открываю холодильник и достаю его. Затем беру стакан и наполняю его доверху, после чего приступаю к приготовлению своего коктейля. ― Ты готова?

― Да. Как думаешь, мистер Кинг будет там? ― Грейси смотрит на меня с надеждой в глазах.

― Я уверен, что будет, ― отвечаю я, хотя это последнее, что я хотел бы сказать.

― Можно я возьму с собой коньки?

― Кто ходит на каток без коньков? ― спрашиваю я, снимаю ее со стойки и ставлю на ноги.

― Мама ходит. Она не любит кататься на коньках, ― говорит Грейси.

Я хочу сказать, что это полная чушь. Потому что я точно знаю, что ее мама любит лёд. Но я этого не делаю. Я держу рот на замке. Я не знаю Кэтрин. Возможно, я вообще никогда ее не знал.

Приехав в Замок, я отвожу Грейси в ложу и звоню сестре.

― Ты опоздал, ― говорит она. ― Папа в бешенстве, и твой тренер тоже не в восторге.