— Не убийца, — вдруг серый захихикал, покачав головой, словно протектор сказал нечто смешное. — Просто будешь выполнять все, что прикажут, без лишних вопросов. Ничего сложного, ты прекрасно этому обучен. Задания будут простые, как для тупой безногой собаки. Понял, дружок?
— Кем ты себя возомнил, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? — прошипел Кеан.
— Здоровым, — оскалился златоглазый, ткнув ему пальцами в раны.
Перед глазами сразу пошли черные пятна, Убийца схватил парня за волосы и зашептал еще тише:
— Будь моя воля, ты бы сдох еще там, в переулке. Я мог бы остановить твое сердце и заставить кровь вытечь из ран, ни одна веридианская шлюха бы не спасла… Так что слушай внимательно: ты вернешься в Протекторат, залатанный и сверкающий, словно свежеотчеканенная монета. Мы придумаем тебе убедительную легенду, а за это ты заплатишь своей лояльностью. Будешь нашими ушами и руками по ту сторону белой стены. Ну как тебе такое предложение?
— Даже если так… — шепнул Кеан… — всегда найдутся люди, которые видели меня без маски…
— Не найдутся, — отрезал серый. — Как только поправишься окончательно, убьешь девчонку, и концы в воду.
Кеан похолодел:
— Это обязательно?
— Она тебя видела и, уверяю, запомнила очень хорошо… Адонио, — убийца скривился. — Или тебе жаль ее? Она еретичка, к тому же, лечит, не имея дозволения. Подумай, что тебе милей — маска или жизнь никчемной девки.
Кеан снова сжал зубы. Потерять маску для него было равносильно смерти, а то, что этот наглый мальчишка безнаказанно пялился на его лицо, заставляло сгорать от стыда и злиться одновременно. И тут его осенило.
Все, что случилосьс ним — заслуженная кара за то, что он сомневался в боге и его сосуде, прикипел душой к женщине и, в конце концов, тщеславно кинулся в гнездо врага, позабыв про инструкции. Его наказание воплотилось в позоре и клыкастом надсмотрщике, который заслуженно унижает его. Все встало на свои места. Если он — наказание божье, то ему остается только с достоинством принять свою участь.
— Хорошо, — сокрушенно прошептал Кеан.
Серокожий отступил к стене:
— Я буду время от времени навещать тебя, дружок, — прошелестел он. — Не вздумай выкинуть какой-нибудь трюк. Будь хорошим мальчиком и скоро вернешься к той жизни, которую любишь.
Напоследок сверкнув золотыми глазами, кара божья покинула комнату Кеана, и тот облегченно выдохнул. Он снова почувствовал сонливость, но мысли долго терзали его, жгли, пытали, словно его вывели на площадь, зачитали длинный список грехов и мучительно убили, под крики и улюлюканье безликой толпы. Затем он все-таки погрузился в сон, дерганный и тревожный.
Утром его разбудила возня Дивники. Он безропотно позволил накормить и напоить себя, а после пробормотал:
— Извини за грубость. Спасибо, что спасла меня.
Ему было мучительно совестно перед женщиной, которая выходила его и должна получить в благодарность за это только смерть. Теплая улыбка Дивники только умножила его душевные страдания.
— Так-то лучше, — сказала она. — А теперь давай-ка проверим твои раны…
Ее холодные пальцы причиняли боль, но так было лучше. Кеан знал, что заслуживает боли.
Эстев медленно открыл глаза. Над головой высился оранжевый в лучах вечернего солнца потолок домика на дереве. Эстев встал, потирая ушибленный затылок. Лежал он там, где и упал в обморок, только хозяин уже куда-то запропастился. Взгляд ненароком зацепился за сложенное в несколько раз покрывало, заботливо подложенное ему под голову. От него едко пахло зеленью. Соле вышел на балкон и остолбенел: лагерь напоминал потревоженный муравейник. Столы и скамьи нагромоздили друг на друга, выстраивая широкую цепочку баррикад, отгораживающих стены от жилых построек. Люди таскали бурдюки на ворота, аспиды выглядывали из деревянных бойниц, целясь за пределы Цитадели. В лачугах заколачивали оконные проемы. Наполняли водой бочки у стены, а затем поливали ею ворота и внешние ограждения. Белели оперения в связках стрел, что грузили тут же, у бурдюков и аспидов. Складывалось впечатление, что Цитадель готовилась не к нападению бандитов, а к осаде вражеской армии. Мелюзга, женщины и старики прятались в лачугах.
Эстев аккуратно спустился во двор, прокручивая в голове последний разговор с Мороком. Это ж надо, хлопнулся в обморок от звука знакомого голоса. Стало даже стыдно. Следовало бы давно включить голову и понять, что Брэдли, так или иначе, был связан с бандой Морока. О Благой, наверное, именно он и подмешал злополучный яд живому божеству. Эстев прекрасно помнил, как выглядел его помощник. Сутулый, длинноносый аделлюрец с косоглазием и явными умственными проблемами. Очевидно, что негодяй просто разыгрывал дурачка, но сложно было бы представить более разных людей, чем Брэдли и Морок. Сутулый и прямой как шпага, смуглый от загара и бледный как утопленник. У одного медные волосы крупными волнами, у другого — полночно черные и прямые. Рост, комплекция, черты лица — все разное, такое не сыграть. А ведь Эстев чуть было не поверил, что перед ним и правда Брэдли, так хорошо Морок сымитировал и голос, и интонацию!