Парень отвлекся от мыслей, увидев пробегающего мимо Зяблика. Тот тащил до краев наполненные ведра к бочкам, откуда воду на блоках поднимало на верхний ярус стены.
— Стой! — крикнул Соле, поймав мальчика за плечо. — На нас что, нападают?
— Не мешай! — огрызнулся Зяблик, вывернувшись из хватки толстяка. — Не видишь, что дело у меня? Давай потом! — и потащил ведра дальше, а за ним поспешила парочка крепких парней, тоже нагруженных водой, едва не сбив толстяка с ног.
Парень рассеяно запустил пальцы в спутанные кудри и побрел в сторону домика лекаря. Старик командовал возведением баррикад.
— Что происходит? — рассеяно спросил у него Эстев. — Я могу чем-то помочь?
— Можешь гвоздь забить?
Пекарь отрицательно помотал головой, Аринио цыкнул языком.
— Ладно, помоги Пьетро и Рамиану таскать доски…
Эстев безропотно встроился в цепочку носильщиков тяжестей, все еще недоумевая, что происходит. Страшно, и этот ужас нарастал, словно ком в горле. А что если и ему придется сражаться? От этой мысли все валилось из рук, под забористую брань напарников. Подтащив очередное бревно, Эстев увидел в толпе строителей знакомую фигуру Рихарда, значительно возвышающуюся над остальными. Соле потянул его за рубашку:
— Может, хотя бы ты подскажешь, что происходит?
Взмыленный айгардец удивленно обернулся, и через секунду его лицо расплылось в улыбке:
— Ночью кто-то напатет, ты не слыхал? Вроте пы, мальчишки перетали весть…
— А где Морок?
— Не знаю, — великан вытер пот со лба. — Вител только, что он взял нескольких строителей, те попросали что-то в запряженную телеку, и вместе с Мороком они уехали.
“Неужели смотал удочки?” — ошарашено подумал Эстев, и от этого неприятно засосало под ложечкой.
— Аринио и Дуан взялись верховотить, — устало продолжил Рихард. — Спасу нет от этой старой развалины…
— Я все слышал! — прикрикнул внезапно возникший из-за доски Аринио.
— Та я… о молотке, — стушевался великан, а затем снова повернулся к Эстеву. — В опщем, какие-то темныетела. Поюсь, ночь пудет тяжелой…
“Мальчишки передали весть… Значит, надо все-таки расспросить Зяблика“, — подумал парень. Он зачарованно понаблюдал за странными манипуляциями арбалетчиков. Те с помощью болтов протягивали над лагерем целую сеть веревок, от одной крыши домика к другой. Затем дождался, когда мальчишка присядет передохнуть, и устроился рядом с ним:
— Рассказывай.
Нахмурившись, Зяблик вздохнул:
— Что тут рассказывать… Чудо, если выживем сегодня ночью.
Нутро Эстева похолодело.
— Видал я такооое, — прошептал мальчик, потерев разбитые коленки. — В общем, вакшами, убийцу. Он один целый отряд порезал… да так! — мальчик всплеснул руками. — Кровища во все стороны как дождь! — он сжался в комок и задрожал. — И глаза такие… какие, наверное, у всяких призраков бывают. Смертью наполненные. Я думал, выблюю себе все кишки, так было страшно. Морок послухал и сказал, что сегодня ночью они точно придут по нашу душу. Вожак сказал, что прорвемся, я ему верю, только чую — крови буден океян, — Зяблик вдруг хищно улыбнулся. — Одно радует — будет возможность показать вожаку, какой я боец.
Эстев задрожал. Как и все живущие в Ильфесе, он много слышал о вакшами, Гильдии Убийц и их зловещей репутации. Им приписывали сверхъестественные силы, невероятную жестокость, недаром же они звались в честь демонов из Закона Благодати. Как глубоко религиозный человек, Эстев верил, что магия была давно уничтожена во благо всего человечества. Чистый рациональный разум, напитанный стремлением приносить пользу обществу — защита от любых суеверий, но отчего-то рука сразу потянулась к несуществующему оберегу и губы зашептали формулу:
— Уберегите от зла во Благо всех Благ…. Ан.
— Чего бормочешь? — хмуро переспросил Зяблик. — Ладно, некогда мне с тобой трепаться. Пора за работу.
Он снова подхватил ведро и пошел к колодцу. Эстев задумчиво посмотрел ему вслед. Мальчишка вел себя сейчас совсем как взрослый. Соле снова стало стыдно, и он побрел через лагерь, чтобы снова пристроится к колоне таскающих тяжести. Задумавшись слишком крепко, он случайно наткнулся на кого-то.
— Разрази тебя гром, мешок дерьма! — услышал он знакомый вопль.
Дуан налетел на толстяка, словно огромный всклокоченный ворон. Эстев невольно вжал голову в плечи, но алхимик внезапно притормозил, схватив того за руку, внимательно осмотрел:
— Погоди-ка… Сойдешь.
“Надеюсь, не на опыты” — похолодев, подумал парень, а всколоченный алхимик уже тянул его к столу, на котором рядком стояли наполовину собранные масляные фонари. Рядом лежала корзина, наполненная странными фруктами. Достав один, Эстев так и застыл, не в силах отвести от него взгляда. То, что поначалу показалось фруктом, больше походило на персиковую косточку размером с кулак. Она был почти прозрачной, необычайно легкой, словно сотканной из воздуха, а еще, отозвавшись на прикосновение, засветилась изнутри.