Когда братья принесли в нору мешочки с зубами и скорбные вести, все побережье Акул всколыхнулось в едином порыве. Все семьи, что покинули Нерсо и остались на это проклятой земле, объединились под крышей одной норы, и только усилиями старейшин удалось немного усмирить вскипающий пыл. Резонный вопрос: “Кто виноват и кого убивать?”, волнорезом разъединил мнения. Кто-то желал смерти каждому человеку, живущему на побережье, кто-то понимал, что люди не похожи на племя. Одна стая может быть непричастна к тому, что делает другая, а связки циклов, потраченные на освоение этой земли, не должны пропасть впустую. Так говорил Дельфин, и Ондатра отчасти соглашался с ним, вечерние разговоры с Итиар не прошли даром. Да, он желал вырезать всех причастных, но как же Итиар и Керо? Они тоже люди, они тоже живут на побережье Акул и они точно также могли погибнуть в ходе того нападения.
Наконец здравый смысл возобладал над гневом, и было принято решение обратиться к Эсвину, старейшине стаи Поморников. Эти скользкие мурены прекрасно знали побережье и каждый кусочек двуногой падали на нем, к тому же сами пострадали от нападения. Эсвин разразился потоком непереводимых слов и лично плюнул на каждое мертвое тело пришлых моряков, лежащее в его гнезде, а затем сказал следующее:
— Это был Кривой Шимс.
Это имя ничего не говорило Ондатре, но, к счастью, Эсвин поспешил добавить:
— Когда-то он был главным контрабандистом Ильфесы, да и за пределами тоже. Промышлял от Иллалика аж до Крейнира, — Эсвин оскалил кривые зубы. — А теперь ему приходится делиться со мной… и с вами, и эту дележку старая падаль проигрывает из года в год. Совсем, видать, обезумел от ненависти к вашей братии, раз открыл охоту.
Таким образом, ответ на вопрос: “Кого убивать?” был найден. Старейшины вех местных семей долго обсуждали полученную информацию и пришли к выводу, что поганую рыбу нужно выпотрошить. Уничтожить враждебную семью на корню. Единственным препятствием оставалось то, что базировались они за пределами обитаемой зоны племени, глубоко во владениях людей, обладающих огромными каменными гнездами и такой же ужасающей властью над этой землей. Пока лучшие воины племени обсуждали детали предстоящей вылазки, братья сидели поодаль, тихо переговариваясь между собой.
— Чую неладное, — сказал Дельфин, потирая ногу, перетянутую лечебными водорослями. — Стоит осторожней относиться к словам людей…
— Не ты ли восхищался ими? — язвительно процедил Буревестник. — А теперь разонравились?
— Восхищаться и бездумно доверять — не одно и то же. Люди меняют окраску, словно каракатицы. Эсвин мне не нравится. Больно мутная вокруг него вода.
“Крыса что кинется прямо на лицо”, - вспомнил Ондатра свое первое впечатление о нем, но все же сказал:
— Он тоже пострадал. Наверное, мы с ним ненавидим друг друга, но он не так глуп, чтобы пойти против всей мощи племени.
Дельфин промолчал, только слегка кивнул головой в задумчивости, а Буревестник приобнял обоих за плечи, горестно вздохнув:
— Не о чем тут разговаривать, нам все равно не дано поучаствовать в Кровавой Плате, а лучшим воинам из нас твои, Дельфин, предостережения покажутся очередной отговоркой труса.
И он залился трелью смеха, в которой, однако, было больше горечи, чем веселья. Дельфин продолжал молчать, пребывая в океанах своих мыслей. За их движениями Ондатра и рад был уследить, но не мог. Его мысли возвращались к Итиар, ее перепуганным невидящим глазам, когда она услышала их с братьями хищную песню. Девушка испугалась, и Ондатра поразился внезапной горькой мысли — что если он сам неосторожно уничтожит хрупкий цветок? Следовало поговорить с ней, что-то сделать, но в голову ничего не приходило, и его глаза рассеяно блуждали по общему залу, полному собравшихся воинов. После заката они отправятся вплавь, прямо в сердце гнездовья двуногих рыб. Длинный путь по мутной воде, вдоль побережья, до того места, где люди, живущие морем, строят свои лодки. Там вечно пахнет дымом, деревом, прогорклым жиром и рыбьими потрохами, а еще — насквозь просоленной кожей. Эсвин показал им карту побережья и ткнул заскорузлым пальцем в пятнышко на хлипкой разрисованной шкурке:
— Это доки Адмиралтейского района. Ночью там тихо как в могиле, Шимс любит обстряпывать делишки по полной воде. Незадолго до отлива они устраиваются на боковую. Тут их и накроете. Но торопитесь, со светом будет сложней оставаться незамеченными.
— Вы не отправитесь платить кровью за кровь? — спросил Дельфин, встряв в этот разговор.
Ондатра и Буревестник напряглись, когда старейшины смерили их брата злыми взглядами, а Эсвин ответил:
— Вы думаете, он в первый раз пробует грохнуть меня? Кровью, которую мы с Шимсом пустили друг другу, можно наполнить все канавы этого говеного города. В своей берлоге он силен и уверен в себе. Я не раз уже пытался выкурить его оттуда. Уверен, у вас получится лучше.
Дельфин только стиснул зубы в ответ. Когда совет закончился, Буревестник шикнул на раненого собрата:
— Безумец! Даже я понимаю, как близок ты был! Встревать между слов старейшин!…