Исход (Том 1) полностью

— Но в последнее время мне снится невыносимо ужасный, страшный сон. Он повторяется, как возвращался ко мне сон о медленной гибели под кабиной лифта, но по сравнению с ним все мои прежние сны — детские игрушки. Он не похож на мои прежние кошмары, но он как бы вмещает всех их в один. Как будто… как будто это итог всех моих кошмаров. И я просыпаюсь, чувствуя себя отвратительно, вроде это был вовсе не сон, а видение. Я знаю, это должно звучать безумно.

— О чем он?

— О мужчине, — спокойно произнес Бейтмен — Вернее, мне кажется, что это мужчина. Он стоит на крыше высокого здания, а может быть, на вершине скалы. Но что бы это ни было, оно настолько высокое, что уходит вверх на тысячи футов. Время близится к закату, но мужчина смотрит в другую сторону — на восток. Иногда, кажется, он одет в голубые джинсы и линялую куртку, но чаще всего на нем нечто вроде рясы с капюшоном. Я никогда не вижу его лица. Но вижу его глаза. Они красные. И у меня такое чувство, что он ищет меня — и что рано или поздно он найдет меня или я буду вынужден отправиться к нему… для меня это будет означать смерть. Поэтому я надеюсь закричать и… — Он отпрянул назад.

— Именно в этот момент вы просыпаетесь?

— Да.

Они наблюдали за тем, как Кин рысью бежит к ним, Бейтмен потрепал его по холке, пока собака, тыкая мордой в алюминиевое блюдо, подъедала остатки торта.

— Думаю, что это все-таки сон, — произнес Бейтмен. Он встал, морщась от боли в суставах. — Если бы я проконсультировался с психоаналитиком, думаю, этот шарлатан сказал бы мне, что сон отражает мой подсознательный страх перед лидером или лидерами, которые могут начать все с начала. Возможно, страх перед техникой вообще. Потому что я считаю, что все новые общества, которые появятся, по крайней мере в западном мире, будут основываться на технике. Жаль, так не должно быть, но так будет, потому что мы все на крючке. Они не вспомнят — или не захотят вспомнить, — в какой угол мы сами себя загнали. Грязные реки, озоновая дыра, атомная бомба, загрязнение атмосферы. Они будут помнить только, что давным-давно могли поддерживать тепло в домах, не прилагая для этого больших усилий. Видите, в довершение всего я еще и луддит[8] по убеждениям. Но этот сон… он терзает меня, Стью.

Стью ничего не ответил.

— Ну что ж, пожалуй, пора домой, — отрывисто произнес Бейтмен. — Я почти пьян, к тому же, как мне кажется, скоро будет гроза.

Он прошел по поляне к кустам и выкатил оттуда тележку. Сложил стульчик, положил его в тележку, затем палитру, холодильник для пикников, а сверху водрузил свою картину.

— И вы все это везли сюда? — изумленно спросил Стью.

— Обычно я не останавливаюсь, пока не увижу нечто, что мне хотелось бы нарисовать. Каждый день я отправляюсь в другую сторону. Это придает мне бодрости и энергии. Если вы направляетесь на восток, то почему бы вам не зайти в Вудсвилл и не переночевать в моем доме? Мы по очереди могли бы везти тележку, и у меня еще осталось полдюжины банок пива, охлажденных в ручье. Это скрасит нашу дорогу до дома.

— Согласен, — ответил Стью.

— Отлично. Наверное, я буду болтать всю дорогу. Ведь вы попались в лапы Профессору Болтологии, мистер Восточный Техас. Когда вам надоест, просто скажите мне, чтобы я замолчал. Я не обижусь.

— Я люблю слушать, — ответил Стью.

— Значит, вы Божий избранник. Идемте.

Итак, они шли по шоссе № 302, один из них катил тележку, а другой пил пиво. Но кто бы это ни делал, Бейтмен говорил, говорил и говорил, перескакивая с одной темы на другую, Кин бежал за ними. Сначала Стью слушал, но потом мысли его выбрали собственное направление. Его обеспокоила нарисованная Бейтменом картина: сотни маленьких анклавов, в которых люди явно воинственно настроены по отношению к другим, и все они жители страны, просто напичканной оружием. Но, как ни странно, чаще всего его мысли возвращались к сну, рассказанному Гленом Бейтменом, к мужчине без лица на крыше высоченного здания — или на вершине скалы, — к мужчине с красными глазами, стоящему спиной к закату, беспокойно глядящему на восток.

Стью проснулся незадолго до полуночи, весь в поту, боясь, что кричал во сне. Но рядом в комнате мирно посапывал Глен Бейтмен, а в коридоре спокойно спал Кин, положив умную морду на лапы. В призрачном лунном свете все вокруг казалось нереальным.

Проснувшись, Стью обнаружил, что стоит на четвереньках, затем он опустился на влажные простыни, прикрыв глаза рукой, не желая вспоминать приснившееся, но не в состоянии избежать воспоминаний.