Исход (Том 1) полностью

Он снова находился в Стовингтоне. Элдер был мертв. В живых не осталось никого. Место превратилось в могилу, по которой гуляло эхо. Он был единственным оставшимся в живых, и он никак не мог найти выход. Сначала он старался не паниковать. «Иди, но не смей бежать», — повторял он снова и снова, но сдерживаться становилось все труднее. Его шаги становились все быстрее и быстрее, а желание оглянуться и убедиться, что позади только эхо, все непреодолимее. Он проходил мимо дверей с черными надписями на молочно-белом стекле. Мимо перевернутых носилок. Мимо тела медсестры, ее почерневшее, искаженное гримасой лицо уставилось в белые перевернутые кубики льда, которые были лампами дневного света.

Наконец он побежал. Быстрее, быстрее, двери мелькали мимо него, нога грохотали по линолеуму. Оранжевые стрелы проносились по белым стенам. Надписи. Поначалу они казались вполне обычными: «РАДИОЛОГИЯ», «ЛАБОРАТОРИЯ», далее «ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ». А затем он оказался в другой части здания, в которой никогда не был и которую никогда не видел. Здесь краска на стенах поблекла и облупилась. Часть лампочек перегорели, другие мигали и жужжали, как мухи, бьющиеся об оконное стекло. Несколько стекол в дверях были разбиты, сквозь них Стью видел тела, застывшие в пароксизме боли и отчаяния. Везде кровь. Эти люди умерли не от супергриппа. Все они были убиты. В их телах зияли ножевые раны, раны от огнестрельного оружия и каких-то колющих предметов. Глаза мертвецов были выпучены.

Он нырнул вниз и очутился в темном длинном туннеле, выложенном кафелем. На другом конце его виднелась еще вереница дверей, только теперь они были выкрашены в смертельно-черный цвет. Указательные стрелки были ярко-красными. Надписи сообщали: «К ЗАПАСАМ КОБАЛЬТА», «К ЛАЗЕРНОМУ ОРУЖИЮ», «К УДАРНЫМ РАКЕТАМ», «К БАНКУ ВИРУСОВ». Затем, вскрикнув от облегчения, он увидел стрелку, указывающую поворот направо, и единственное благословенное слово, написанное над ней: «ВЫХОД».

Стью завернул за угол и очутился перед открытой дверью. В нее пахнуло ночной благоухающей свежестью. Он ринулся к двери, и тут, преграждая выход, появился человек в голубых джинсах и линялой куртке. Стью попытался остановиться, крик, словно кусок ржавого железа, застрял у него в горле. Когда мужчина очутился в полосе неживого мерцающего света неоновых ламп, Стью увидел, что там, где должно было быть лицо незнакомца, виднелась только холодная черная тень, из черноты на него смотрели два бездушных красных глаза. Эти глаза светились не душевным теплом, а жестокой радостью. Да, именно так, в них отражалось нечто вроде танцующего, безумного веселья. Темный человек протянул руки, и Стью увидел, что с них капает кровь.

— Небо и землю, — прошептал темный человек из той пустой дыры, которая должна была быть его лицом. — Всё на небе и на земле.

Стью проснулся.

Теперь и Кин стонал и рычал тихонько в коридоре. Во сне у него дергались лапы, и Стью предположил, что даже собакам снятся кошмары. Сновидения были самой естественной вещью, даже если снились кошмары.

Но он еще очень долго не мог уснуть.

Когда эпидемия супергриппа стала стихать, страну захлестнула еще одна эпидемия, продлившаяся две недели. Эта эпидемия характерна для высокоразвитых технологических обществ, таких как Соединенные Штаты, и менее типична для слаборазвитых стран, таких как Перу или Сенегал. В Соединенных Штатах эта вторая эпидемия унесла шестнадцать процентов оставшихся в живых. А в местах, подобных Перу и Сенегалу, только три процента. Вторая эпидемия не имела названия, потому что симптомы в каждом случае были различными. Социологи типа Глена Бейтмена могли бы окрестить эту вторую эпидемию «естественной смертностью». Если пользоваться терминологией Дарвина, то это было завершением естественного отбора — самого жесткого, как многие могут заметить.

Сэму Тоберу было пять с половиной лет. Его мать умерла двадцать четвертого июня в Мерфрисборо, штат Джорджия, в Общей больнице. А двадцать пятого умерли его отец и двухлетняя сестричка Эйприл. Двадцать седьмого скончался его старший брат Майк. Отныне Сэм был предоставлен самому себе.

Сэм был в шоке со времени смерти матери. Он бесцельно бродил по улицам города, ел, проголодавшись, иногда плакал. Немного погодя он перестал плакать, потому что слезы ничего не меняли. Они не возвращали назад исчезнувших людей. Ночью он проснулся от кошмара, в котором папа, Эйприл и Майк умирали снова и снова, лица их чернели и распухали, из груди вырывались ужасные хрипы, когда они откашливались.